В конце концов мы всегда оказываемся в ситуации, когда ничего нельзя сделать. Но какие бы ни были беды, самый большой проигрыш — жизнь. Пока ты жив, еще не все потеряно. Я обернулся назад. Оглядел хмурые лица своих людей. Они отводили взгляд.
— Найдется среди вас тот, кто скажет мне хоть слово против? — крикнул я.
Они молчали. И тогда я швырнул алебарду к копытам коня Красного Рыцаря.
Глава 19 Победитель
— Наконец-то ты занял место, которое заслуживаешь, Гонорат! — крикнул я, вызвав хохот одобрительный окружающих меня врагов. Сам не ожидал, что так удачно выскажусь. Гонорат, весь такой красивый и в блестящих, отделанных золотом доспехах, сидел в корыте с помоями. Для свиней, видать приготовили, но покормить не успели — а помои в теплом климате долго не стоят, быстро портятся и уже ощутимо пованивали.
Сидел он там, потому что кинулся на меня с мечом, едва увидев. Показательно, что он сидел в лагере, пока его войска бились с нами у канала. И командирам его армии совсем не нравилось, что их предводитель сидит как крестьянская баба, за запертыми дверями. Именно так описал поведение Гонората, на северном наречии, Урс Вернер, увидев моего брата. Перед тем, как вежливо поздороваться на нашем языке.
В этом была такая жестокая ирония. Я, побежденный, сидел на коне, а мой брат, мой победитель, валялся в помоях. И на его вытянутом от удивления лице застыл вопрос — как же так могло произойти.
Красный рыцарь, который меня пленил, сопровождал меня в свой лагерь лично. Фредерик сильно просчитался — в армии вторжения были толковые командиры. Судя по всему, они прямо как и мы, не стали ждать и бросили большую часть пехоты и двинулись к нам на встречу, тоже стремясь захватить стратегически важный брод. Но это были наемники и они не забывали и о главном. О заработке. Их лагерь был центром мародерствующих банд. Все вокруг их передового лагеря горело.
Ехал я в плен верхом на Коровке. То есть не пешком, не связанным, даже меч и кинжал не стали отнимать. Урс ограничился тем, что попросил с меня честное слово, что я не стану пытаться сбежать. Эти северяне на удивление доверчивые. Мне было трудно и больно стоять и я, честно сказать, смалодушничал. Согласился.
Лично я бы Урсу, случись взять его в плен, такого не позволил. Меня действительно удивило, что нас со Сператом не связали. Магн на этот счет молчал — такого опыта у него не было. Но внутри меня все просто кричало: «Хватай меч, втыкай в спину Урса!». Я прям сдерживался. Может, сказывалась разница мировоззрений. Это для человека в моем мире мужик из другого государства может запросто стать смертельным врагом. С которым «либо он, либо ты», вот и все отношения. А тут к этому проще относились. Подрались, копьями померялись, выяснили кто тут папка — и принимай последствия. Но веди себя прилично. В этом был глубокий смысл — потерять лицо рыцарю, это не просто опозориться, но и оказаться выдавленным на социальную периферию. Что означало, как правило, смерть. Причем, то же самое еще и для твоих детей и внуков. Так что внутри сословные правила следовало соблюдать. Это у нас, в Регенстве, дикие люди, потому как денег очень много. А на севере люди поконсервативнее.