Не привыкли они тут к доброте, что сказать.

Я поднялся к себе и только и успел с помощью Сперата стянуть сапоги, как появилась Эола. Я кое что дарил ей, и она все тратила на себя. Это не пошло ей на пользу — слишком броское платье из слишком яркой ткани, лицо намазано местной косметикой. Раз я заметил эту косметику — значит она не очень хорошо нанесена. Логично же. И вообще, последнее время Эола вела себя нагло. Она вошла в дверь, громко крикнув:

— Ужин для сеньора Магна! — и внесла то самое блюдо с шашлыком. Где-то всё это время пряталась с ним, ждала удобного момента, чтобы войти в мои покои и остаться.

Сперат устало вздохнул и засобирался. Вообще он старался спать в моей комнате, на шкуре у входа. Но когда у меня была Эола, то я его, разумеется, выставлял за дверь. Подозреваю, он там преданно дежурил все время.

Дождавшись, когда Сперат выйдет, я сказал Эоле:

— Эола, нам надо серьёзно поговорить, — и сам поморщился от того, как это прозвучало.

Она устраивала принесенное блюдо на низком столике у кровати, повернувшись ко мне… Скажем так, тылом. И делала это слишком долго, чтобы это было случайно. К тому же, она повиливала бедрами. Наверняка у Гвены подсмотрела. Чувствуя, что у меня шевелится то, чем я не могу управлять, я все же попытался настоять на своем.

— Я серьёзно Эола. До меня дошли слухи, что ты ведешь себя высокомерно с другими людьми в доме. И…

Она резко повернулась ко мне, а потом, буквально двумя движениями развязала завязки платья, которое упало к её ногам. Она перешагнула кучку ткани и подошла ближе, нагая. И медленно провела по своим изящным изгибам руками. И подалась ко мне еще ближе, давая себя рассмотреть во всех подробностях. Я подумал, что важный разговор не такой уж и срочный. Да, его совершенно точно, можно отложить. Я протянул руку и коснулся её кожи, такой белой и гладкой в вечернем свете. Скоро надо будет зажечь свечи, а то в углах уже темно.

Прежде чем я успел сделать что-то еще, из темного угла раздался холодный женский голос:

— Совсем немного скромности и мужчина будет желать тебя в два раза сильнее. И распусти волосы, так тебе идет больше.

Эола взвизгнула и прикрыла наготу руками. Увы, закрыть её бюст всего одной ладошкой было задачей трудной, почти невыполнимой. В дверь ворвался Сперат и застыл, сжимая свой «Воловий язык» в руках. Я имею ввиду традиционный караэнский меч, никаких аллегорий. Эола обернулась на него, опять взвизгнула, и попыталась закрыться сзади. И тут же поняла, что оголяет фронт. Несколько время она в панике вертелась, под внимательным взглядом не менее четырех пар глаз. Наконец, она отступила к покрытой гобеленом стене и попыталась спрятаться за ним. Но гобелен был прибит к каменной кладке надежно, и ей удалось использовать только уголок. Он мало что закрывал. Эола затихла, глядя испуганными глазами то на меня, то на Сперата, то на темные углы.