— Вы не поняли, сеньор Магн, — вместо него ответил Матль. — Один мастер может сделать только двенадцать колес. За год. Не важно каких. Таков статут города.

Только тогда я понял, что я чего-то не понимаю. Сильно не понимаю.

— Давайте присядем и выпьем пива, — сказал я. Последнее время я пристрастился к местному напитку. В нем было мало алкоголя, так что спиться я не боялся. Обычно местное пиво напоминало немного перебродивший квас. Хорошо утоляло жажду, но напиться им надо было суметь. В меня столько влазило.

После часа внимательного, вдумчивого обсуждения, я открыл для себя город с неожиданной стороны. Местная экономика была экономикой победившего социализма. Вооруженные до зубов профсоюзы держали за горло местный зарождающийся класс буржуазии и неплохо так очертили границы для аристократов. На примере конкретного Колесного Переулка это выглядеело так — в Караэне нельзя было заказать телегу нигде, кроме как у местных плотников. Однако, у местных плотников было строгое ограничение на количество колес, которое они делали. Для меня это было дико — больше сделал, больше продал, больше заработал. Но для местного средневековья, все обстояло с точностью до наоборот. Если сделать всем желающим телеги и повозки, то потом будешь сидеть без работы и голодать. А так работы, во-первых, хватало всем. А во-вторых, цену за свою продукцию, удавалось держать высокую. За купцами, которые привозили свой товар зорко и пристально следили — их повозки нельзя было использовать в городе, кроме как для транзита товаров. Плотники были вооружены и опасны сами по себе, но в случае необходимости на их сторону встанут все горожане — от кожевников и пивоваров, до оружейников и ткачей. У каждого был схожий интерес. В Караэне сетевые магазины бы разграбили и сожгли уже через пару дней, а продавцов убили — отечественный производитель не надеялся на поддержку, а защищал свой рынок сбыта сам, с оружием в руках.

Конечно, были всяческие лазейки — так, например, можно было сколько угодно «чинить» вещи. Или делать выносные мастерские подальше от города — но там, как правило, были свои городки, со своими местными «профсоюзами».

Магн жил в этом мире не особо задумываясь, как он устроен. Но я, постепенно осознавая его заново с помощью обрывочных знаний о простых людях у Магна и скупых ответов плотников, выстраивал для себя довольно мрачную картину вмороженного в жесткие рамки, закостеневшего общества.

Местные люди очень серьезно относились к имущественному расслоению. И выработали множество способов ему противостоять. Начиная с самого начала, с земли. Как правило, земля вокруг города принадлежала сразу всей общине. Каждый год её заново делили на участки, а потом, с помощью жребия, раздавали семьям города. Таким образом, если тебе попалась хорошая земля в этом году, то в другом году тебе гарантированно доставался другой кусок. Это мешало накоплению богатства в одних руках.