С долгобородами трудно торговаться. Со мной тоже. Поэтому я и не стал — слишком велика вероятность, что мы не договоримся.

Вскоре я стоял в большой комнате на верхнем этаже одного из домов, почти примыкавших к замку. С его крыши до замковых стен было метра четыре, не больше. И пару метров вверх. Действительно, можно было бы попробовать перекинуть штурмовые мостки. Для этого надо выбраться на крышу, которая была двускатной и довольно крутой. Долгобороды, как я успел убедиться, довольно ловко лазают по крутым склонам. Вот только красная черепица, которая покрывала крышу, была настоящим минным полем — так и норовила предательски выскользнуть из-под неосторожной ноги, и сбросить наступившего вниз, на узкую улочку. Поэтому этот вариант я даже не рассматривал.

За моей спиной столпилась сотня Текка, оказавшегося тем самым рыжебородым с устрашающей киркой. Он начал ругаться и оскорблять меня с того момента, как появился.

— Если ты думаешь, что я поведу своих парней на крышу, то у тебя дерьмо вместо мозгов! — выступал он, потрясая своей киркой. — Сам можешь лезть, куда захочешь, но я пойду только тогда, когда увижу надёжный путь!.. А распоряжение Ана мне так же важно, как говно на подошве!.. Ты меня слышишь, Змей⁈

— Слышу, слышу, — отмахнулся я. Текк привёл с собой всего около шестидесяти бородачей. Как я и предполагал, понятие «сотня» тут весьма условно. Меня сейчас больше занимали мои колдуны—волшебники. Эфест и Катамир всё это время колдовали у стены, ближней к замку. Со стороны и не скажешь, что делом заняты — просто сидели, уставившись в кирпичную стену. Только я видел, как вокруг них мерцает и переливается цветное марево магических потоков. Вот так же они сидели, когда определяли магию в вещах Ректора Фро. Рядом с ними стояла Гвена со своим мечом, и не подпускала любопытных, чтобы они не отвлекали чародеев. Наконец, Эфест вскочил с неожиданной для человека его лет бодростью, и вскинул посох, направив его в стену.

— У вас мало времени! Вперёд, бегите внутрь, сколько успеете! — крикнул Кантамир. Голос у него оказался глубокий и повелительный. Бородачи мгновенно перестали «гомонить» — то есть размахивать руками. Вслух тут говорил, точнее, бурчал, только Текк. Видимо, он и в самом деле привык иметь дело с людьми. Остальные обходились жестами.

Внезапно стена в том месте, куда указывал Эфест, разверзлась, раскрывшись, как бутон. Часть кирпичей сверху обрушилась, но большинство остались висеть, каким-то образом скреплённые с остальными. В проём была отчётливо видна стена замка, сложенная из куда более крупных и тяжёлых блоков. В первые секунды ничего не происходило, но вот, наконец, стена пошла трещинами, и камни выпрыгнули из неё, вызывая обвал. Грохот, пыль, и когда она немного рассеялась, мы увидели пролом в замковой стене, соединённый с проёмом в стене нашего дома каменным мостом из кирпичей и камней вперемешку.