нашей глубинки и не-диссидентской семьи не доходил практически). И очень хорошо понятно, может, не умом, а животом, что к прошлому не нужно возвращаться. Нужно ждать еще перемен. К лучшему, разумеется. Повторю, у меня в голове перемены ассоциировались в основном с возможностью читать нечитаное и узнавать историю собственной страны, да еще со свободой выбор другой, невозможной раньше работы… И вот 20 лет назад — мне было стыдно за это до сегодняшнего дня — я подумала, посмотрев «новости»: черт, жалко. Затея не удалась. За попытку спасибо. Я была УВЕРЕНА, что все пойдет назад и будет как прежде. Жевание вонючих от долгого употребления лозунгов и помоечное вранье везде и всюду. К моей радости и облегчению, те, кто жил поближе к этим событиям, не дали повернуть. А стыд прошел, когда прочитала у ГШ — «Идем отсюда. Эта страна получает то, что заслуживает». Но комка в горле нет. Мы действительно очень далеки от столиц. Здесь многое по-другому. И сейчас — тоже. Город Львов 26.08.2011 На прошлой неделе я съездил во Львов — по профессиональной надобности, но заодно, конечно, и посмотрел всё интересное, что успел. Хочу поделиться впечатлениями — очень поверхностными и не исключаю, что неверными. Про то, какой Львов красивый, рассказывать не буду — вы и без меня знаете. Замечу лишь, что он и вправду город львов. Их там, уверен, самое большое поголовье за пределами африканского континента. С самого начала мне привиделась в старом Львове какая-то трудно дефинируемая странность, к тому же смутно знакомая. Побродив по улицам и поглазев на людей, я понял, в чем дело. Этот город построен не предками нынешних жителей. Его строили не для тех, кто там сегодня обитает. Архитектурные детали Львова, фото из архива автора. Львовяне, которых я видел, — дети и внуки западноукраинских крестьян из окрестных сел и приезжих с востока. А выстроили эту обветшалую, но прекрасную габсбургско-пилсудскую фантазию немцы, поляки и евреи. Их никого здесь больше нет. Одних убили, других выслали, кто-то сам уехал. Осталась только ностальгия по прошлому, которой Львов переполнен до краев — на мой вкус, даже слишком, во вред дню сегодняшнему. Дома остались точно такими же. Но люди совсем другие Львов, проспект Свободы, фото (1900–1918). Этот диссонанс показался мне смутно знакомым потому, что примерно то же чувство вызвал у меня Ленинград, когда я впервые попал туда в семидесятые годы: город приезжих. Но про Питер как-нибудь в другой раз. Меня же очень интересовала Украина. Три месяца назад я был в