— У меня на этих островах соотечественников нет, — покачал головой Альваро. — Но я вижу, что местный губернатор оброс жирком и его можно основательно пощипать.

Альваро лично знал губернатора Гранд-Канарии, Френсиса Мальдонадо, причём, их отношения были далеки от дружеских или, хотя бы, приятельских. Какие-то личные тёрки во время последней остановки корабля перед рывком на Кубу. Кортес разрешил конфликт радикально — посадил Альваро под замок в трюм.

— Мы не можем тратить на это время, — не согласился Освальд. — На обратном пути — возможно, но сейчас нам нужно во Флоренцию.

— Я не слышал о Макиавелли ничего хорошего, — вздохнул Альваро. — Про него всякое говорят.

— Ну, а я слышал много хорошего, — Освальд опёрся о фальшборт. — Он, как минимум, очень умный и знает много о взаимоотношениях европейских стран. Хуицилихуитл IV будет рад узнать так много об истинном положении вещей.

— Очень умный? — спросил Альваро. — Умников никто не любит.

— Мы его не любить к себе зовём, — усмехнулся Освальд. — А, сугубо, для пользы делу. Ладно, командуй снятие с якоря. Надо пересечь Гибралтар и побыстрее идти к берегам Италии…

//Флорентийская республика, г. Флоренция, 13 марта 1523 года//

Каракку оставили в Ливорно, под охраной полутора сотен солдат. Освальд взял с собой сотню, потому что время, нынче, небезопасное. Европа, в общем-то, станет относительно безопасной только ближе к XX веку, с появлением компетентных правоохранительных органов и развитием криминалистики, которые сделают преступления очень неблагодарным и опасным занятием.

Сейчас же безопасный туризм возможен только в сопровождении, минимум, полусотни вооружённых солдат, чтобы избежать случайностей.

Ос слышал историю про одну европейку, которая сдуру поехала в 2014 году в Сирию, чтобы, таким образом, выразить протест против войны. Одна и в свадебном платье. Через Западную Европу, Восточную Европу и Балканы она проехала нормально, но всё закончилось в Стамбуле, где её перехватил некий турок, изнасиловал и убил. Вот так закончился её протест.

«И это было в XXI веке, где либерализм, свобода и вся ерунда», — подумал Освальд. — «Сейчас женщина — это вещь, даже в Европе. Особенно в Европе. А у турков или тех, кто там сейчас вместо них живёт, женщина — это не просто вещь, а ещё и товар».

Ещё Ос не понаслышке знал о берберах, которые похищают случайных людей на побережье, иногда заходя совсем уж далеко. Тысячи людей продаются в рабство, причём, часть из них в Новый Свет, к кровожадным метцтитланцам…

«В Европе сейчас небезопасно и станет безопасно ещё очень нескоро», — посетила его мысль.