В качестве кульминация, Освальд объявил скупку металла, причём, по троекратной цене.

Люди несли любое железо, которого на руках было довольно много. Горожане хранили старое оружие, которое было жалко продавать на металлолом за бесценок, а тут приехал Освальд с золотом и серебром.

Естественно, на них думали наехать местные криминальные личности.

Только вот Освальд прибыл со ста пятьюдесятью воинами, которые оперативно разберутся с местной шпаной, вооружённой всякими несерьёзными кинжалами и топориками.

Выкупив весь доступный металл, а также закрыв большую часть позиций своего крейгслиста (1), Освальд засобирался в путь.

Французы, в целом, произвели благоприятное впечатление. Впрочем, когда у тебя куча бабок и силы, чтобы их защитить, окружающие склонны выказывать тебе уважение.

Погрузившись на изрядно потяжелевшую каравеллу, они пошли на Лондон.

В Париж Освальд идти не захотел, так как смотреть там сейчас нечего: Эйфелеву башню ещё не построили, Лувра тоже нет, а жилые массивы ничем не отличаются от тех, которые он уже видел в Гавре. Единственное, Собор Парижской Богоматери можно было бы посмотреть, но Ос никогда не был религиозным, чтобы это было так уж важно.

Ясно одно — во Франции ситуация тоже критическая. Люди боятся умереть от морового поветрия, но жить надо, поэтому локальная вялотекущая торговля всё ещё идёт. Правда, города фактически изолированы друг от друга, но это уже запоздалые меры. Вирус внутри. И он оставляет за собой трупы.

//Королевство Англия, г. Лондон, 19 марта 1522 года//

— Ви алл лив ин фзе йеллоу субмарин, йеллоу сумбарин… — напевал Освальд, видя приближающийся город.

Лондон — это столица Англии, а в будущем — Великобритании. Впрочем, пандемия гриппа может обернуть всё иначе и никакой Великобритании не будет.

В целом, очень сложно что-то прогнозировать, но у Франции шансы выйти из этого смертельного кошмара в нормальном состоянии всё-таки выше. Населения у французов существенно больше, чем у англичан, а значит, потеря определённого процента людей для французов будет не так экономически значимо, как для англичан. Скажем, если из условных четырнадцати миллионов французов (2) умрёт двадцать процентов, то это страшно, трагично, но не смертельно для Франции. А вот для англичан, которых сейчас на островах просто не может жить больше пяти миллионов (3), потеря двадцати процентов населения — смертельно опасная катастрофа.

В пути Освальд долго думал об этом. Французы размазаны по всей огромной площади Франции, с некоторой концентрацией людей в городах, а вот у англичан с пространствами дело очень плохо. Поэтому живут они сравнительно плотно, из-за чего грипп будет бить по ним очень больно.