Осуждая «всякий кровавый террор, как правительственный, так и революционный», он нынче стал радикальным «прогрессистом».

Близкие знакомые отмечают способность Рябушинского конфликтовать со всеми: с правительством, с социалистами, с представителями своего класса. Несговорчивый «прогрессист» стремится к синтезу национальных традиций с западными демократическими институтами и выступает за невмешательство государства в хозяйственную деятельность.

Нет, всё равно мало информации, но сама персона Рябушинского крайне интересна для разработки и осмысления.

И ещё одним перспективным направлением выглядят резкие финансовые взлёты того же Морозова и Поклевского. Они оба хоть и значимые фигуры, но до уровня того же Рябушинского не тянут, да и не подходят они по складу характера на роль лидеров в возможной буржуазной революции. Зато на вторых ролях они прямо таки на месте. Так кто же реальный лидер?

Мне будет крайне интересно узнать, не приложил ли когда-то Рябушинский свою руку к их финансовому взлёту, купив тем самым их с потрохами и сделав рычагами своего влияния.

Рябушинский — личность публичная. Он вроде бы открыт и всем понятен, и своё мнение всегда высказывает на людях. Опять же, он категорически не приемлет террор. По крайней мере, на словах.

А не может ли позиция склочного «прогрессиста» быть всего лишь маской?

Человек он непростой. Не знаю уж, насколько хитёр и изворотлив, но сдаётся мне, что изрядно, раз достиг своих высот.

С такого станется изображать из себя публичного политического деятеля, свалив всю грязную работу на других. И так эта мысль меня зацепила, что я невольно начал мерить шагами кабинет вдоль и поперёк, размышляя на ходу. Минут через пятнадцать, поняв, что не успокоюсь, я начал вызванивать князя Обдорина.

На совместный обед в ресторане «Метрополь» мы договорились как-то очень легко и быстро. Видимо, не только мне что-то от князя надо, но и ему от меня.

От здания управления государственной безопасности ресторан находится в двух шагах, но Обдорин всё равно приехал на машине, причём его сопровождало ещё две машины охраны.

Подъехали мы оба точно ко времени, оттого и прибыли практически одновременно. Князь дождался меня на входе, и поприветствовав друг друга, мы прошли в отдельный кабинет.

— Пожалуй, вы начинайте, Олег Игоревич, — предложил Обдорин, когда мы определились с заказом и остались одни.

— Хочу сразу сказать. На Рябушинского у меня ничего нет. Одни подозрения. Но больно уж удачно мозаика складывается, если предположить, что во многих моих неприятностях именно он виновен.