В ушах всё ещё звенело.
— Ваши Сиятельства, я этого типа давно приметил. Он тут не первый день слоняется, — поспешил известить нас швейцар ресторана, угодливо кланяясь.
— Похоже, за вами приходили, — заметил я, с интересом глядя на князя Обдорина.
Ещё бы, я в «Метрополь», в отличие от некоторых фанатов солянки, регулярно не езжу. Сегодня, так вообще третий раз в жизни его посетил.
— Судя по всему, да, — нехотя признал он, — И я вам должен.
— Полноте, какие счёты между своими. К тому же, я отчего-то уверен, что наш разговор и это, — тут я ткнул пальцем в кровавое месиво, которое осталось от неудачливого террориста, — Два сапога пара.
— Именно это я и постараюсь узнать в самое ближайшее время, — сыграл скулами Обдорин, прежде, чем откланяться.
Надо же, как всё удачно сложилось.
С князем Обдориным у нас достаточно прохладные отношения, но друг другу мы при случае помогаем, ибо оба конченые сторонники Империи.
Так-то я думал, что со своими вопросами я князю задолжаю, а на самом деле, вышло жизнь ему спасти.
Опять же, полученная от Обдорина информация о том, что Клан Юсуповых начал золото в западные банки вывозить, дорогого стоит.
Чую, что мне не один километр по своему кабинету придётся пробежать, прежде, чем я определюсь со своим пониманием этого вопроса.
Глава 30
Глава 30
Следующий месяц наверняка войдёт в историю страны, как месячник государственного террора.
Громкая попытка покушения в самом центре столицы надолго стала самой обсуждаемой новостью, и тут, должен заметить, я узнал о себе много нового. Оказывается, я очень хорош и ценен для державы. Это признавали даже издания, относящиеся к «жёлтой прессе». Перечисление моих побед и значимости завоеваний занимало куда больше места, чем скромное описание деяний князя Обдорина. Вроде, и понимаю головой, что ничего лишнего о руководителе Имперской службы безопасности журналисты попросту побоялись писать, но газеты всё равно было приятно читать.
На целую неделю в столице ввели комендантский час, а службы следствия и дознания трёх ведомств получили дополнительные права и полномочия. Им дали добро на проведение обысков, задержаний на трое суток и ещё каких-то менее значимых следственных действий, но это тут же принесло результат. Итогом месяца стали восемнадцать смертных казней и более сотни приговоров, предусматривающих каторгу. Количество ссыльных никто не считал.
Подверглись репрессиям и ближайшие родственники преступников. Семьям казнённых было пожизненно запрещено посещение столицы и Питера, а Семьям каторжан — на весь срок их заключения. А это очень серьёзный удар, и не только по бизнесу, но и по значимости Семей и Родов, так как очень и очень многие столичные деятели вдруг лишились своих должностей.