— Абсолютно нереально, — с сожалением выдохнул Рудольф Генрихович, — Никто нам не будет делать отливки такой длины и столь сложной формы. Я так понимаю, что для конструкции каркаса предполагались алюминиевые сплавы?

— Сталь, — коротко и сердито ответил Олег, складывая чистый лист по диагонали, и разрывая его по сгибу. Затем он быстрыми движениями сделал на получившемся треугольнике ещё два сгиба по краям, которые тоже сужались к концу. Сложив треугольник в трубочку, и совместив отогнутые сгибы, Олег получил полуконус, больше всего похожий на распиленную пополам по всей длине сосульку.

— Со стальным листом проблем нет. Раскатают всё что хочешь, — задумчиво произнёс Усольцев, осторожно забирая у Олега его бумажный макет, — И даже раскроят в размер. Вот только как мы это согнём, и чем прихватим плоскую сторону.

— Нашей оснастке без разницы, как металл гнуть. А по плоскости пустим диффузионную сварку. Франц Иосифович мне при Императоре высказал, что прочность по шву у неё выше, чем у исходного материала. Ещё и засранцем меня обозвал, — последние слова Олег добавил чисто машинально, отмякая от нахлынувших Знаний. Почувствовав, что это прозвучало как-то по-детски, словно бы он жалуется, он исподлобья глянул на собеседников, но похоже, они не обратили на его слова никакого внимания. Густавсон, закатив глаза в потолок, шевелил губами, словно он общается с Всевышним, а Усольцев складывал и сгибал бумажный лист, пытаясь придать ему кривизну с сохранением трубчатой формы.

— Игорь, вот это и есть самая большая проблема. Сделать трубчатую конструкцию с плоской стороной мы сможем. За счёт оснастки прилично прочности ей добавим. Но как задать ей нужную кривизну при выдавливании, я не знаю. Когда мы наши полутрубы заварим, их уже не согнуть. У меня в голове крутятся упоминания про какой-то координатный центр, но я честное слово не знаю, что это такое, — Олег, положив подбородок на ладонь, и уперев локоть в стол, без особой радости смотрел на эксперименты техномага с бумажной моделью. Складывалась в трубочку она замечательно, но затем сгибаться отказывалась, тут же ломаясь на изгибе.

— В чём дело? — отвлёкся Густавсон от своих размышлений, и одним жестом заткнув рот Олегу, кивнул своему бывшему ученику, ожидая от него объяснений. К чести Усольцева стоит заметить, что лишних слов, при описании технической задачи он не расходовал. Уяснив проблему, Густавсон с минуту пожевал свои сухие губы, а потом снисходительно махнул рукой, — На обычный копир оснастку повесим, и по пуансонам пустим. Пусть сразу при верфях планируют модельную мастерскую, человек на десять и с большим залом.