С последним утверждением, кстати, можно, теоретически, поспорить. И я уже пару раз Константину Семёновичу указывал на это слабое место, предлагая варианты. Пока он лишь глазёнки свои закатывает, но толку от этого чуть.
Как по мне, так вроде взрослый уже мужик, а может быть даже уже чересчур. Пора бы и семьёй обзавестись.
Нет, я понимаю, что в кандидатурах на предстоящую женитьбу у него далеко не ангелы. Парочку кандидаток, предлагаемых его роднёй, я видел… Не к ночи они будь помянуты… Но, как мне думается, в его возрасте уже какая разница, насколько страшна или симпатична будущая супруга?
Или нет?
Другими словами, с Шабалиным у меня всё далеко не так просто, как кому-то кажется. И то, что я сейчас иду и напеваю бодрую солдатскую песню, так это исключительно для самоуспокоения.
Ага, эта Жупайдия… Короче, так себе отвлекалочка. Бодрюсь напоследок.
Вопрос у нас Вселенской важности. По крайней мере, мне он таким кажется.
Одно несомненно радует — это мои должности и титулы. Знаете, они вселяют надежду, что вивисектор от науки не начнёт своё изучение феномена по восстановлению Источника с расчленёнки.
— Добрый день, Константин Семёнович, — бодро приветствую я ректора Академии, заходя в кабинет. Немного льстиво получилось, так есть отчего, — У меня образовалось вдруг свободное время и я хотел бы вам рассказать об одной очень забавной штуке, связанной с моим личным резервом Силы.
— Надо же. А я всё гадаю, когда же твоё Сиятельство изволит мне сообщить про свой восстановившийся Источник, — поднимает Шабалин голову от стола, отрываясь от изучения какого-то толстенного фолианта, — А тут и года не прошло…
Глава 97
Глава 97
Жизнь и быт кочевников в степях, за Урал — рекой, наверняка может кому-то показаться крайне непривычной. Если верить непроверенным слухам, то во времена предков в том же Казахстане вовсе не в редкость было увидеть юрту в зале трёхкомнатной благоустроенной квартиры.
И тут нет ничего удивительного. Если разобраться, то юрта — это шедевр кочевой цивилизации. В Великой Степи таких жилищ тысячи. Их можно собрать и разобрать за час, а для перевозки хватает двух лошадей и одного верблюда. Для кочевника его юрта — это маленькая Вселенная. Она определяет статус владельца ничуть не хуже, чем особняки знати у нас в столице.
Юрты степняков по назначению и убранству делятся на темные трехстворчатые и четырёхстворчатые; серые пятистворчатые; белые, имеющие от шести до двадцати четырёх створок, и орду (большую юрту) из тридцать створок.
Верхнюю и нижнюю часть остова (кереге) кочевая знать украшает серебром, острие жерди, купольные отверстия и поперечные перекладины инкрустируют золотом.