Ага, разлетелась. Вот только я знаю, как работают бюрократы. Подать запрос в наше министерство иностранных дел, они рассмотрят его, потом перешлют в тайную канцелярию, они посмотрят, если не найдут до чего докопаться, то передадут индийцам. Те пропустят прошение точно через такую же цепочку. Бац! И спустя пару месяцев, а может, полгода, у меня появится разрешение. Магия!

Но даже если я перемещусь на Алтай, а оттуда полечу на Клювике. То путешествие займёт не меньше пары дней туда и обратно. Да, я заряжу сердце проклятого, а заодно наберу трупов для обороны Дубровки, но кто знает, что выкинут рогатые за это время? Возможно, мне уже некуда будет возвращаться.

— Вадим Иннокентьевич, благодарю за помощь. Мне нужно сделать ещё один звонок. — Я попрощался с Трифоновым и набрал номер Японского оружейного барона. Датэ Масамунэ.

* * *

Москва. Приёмная Мышкина Льва Николаевича.

В коридоре было не протолкнуться. Почему-то именно в день, когда Мышкин должен был сообщить радостные новости, к нему на приём припёрлась прорва народа. И всем что-то нужно. Все ждут своей очереди, а попав в кабинет вершителя судеб, зависают там на целую вечность.

Бивнев Артём Алексеевич пребывал в приподнятом настроении и старался не обращать внимание на этих клоунов. Они-то пришли просить, а вот Артём Алексеевич явился лишь для того, чтобы в торжественной обстановке услышать, как род Дубровских отправился в небытие.

Томительное ожидание тянулось очень долго. Бивнев перечитал все газеты и журналы, лежащие на журнальных столиках. Он сидел, стоял, лежал, болтал с ожидающими. Даже позвонил матери, хотя обычно с ней никогда не созванивался. Не самая приятная дама в его жизни. И наконец-то, Артёма Алексеевича запустили в святая святых этого мрачного здания. В кабинет Мышкина.

За столом сидел Лев Николаевич и деловито выводил прописные буквы в тетради. Бивнев робко вошел внутрь и услышал, как дверь за ним защёлкнулась. В этот момент Артём Алексеевич невольно улыбнулся. Забавно, он вроде бы и Мышкин, но при этом Лев. Львиная мышь. Вот так хохма. Но озвучить подобное Бивнев не решился, вместо этого елейным голосом сказал:

— Доброго вам здравия, Лев Николаевич. Подскажите, пожалуйста, мой крошечный вопросик разрешился?

— Вопросик? — многозначительно переспросил Мышкин, приподняв бровь, и зыркнул исподлобья на Бивнева. — Присаживайтесь, и всё узнаете.

От такого взгляда по спине Бивнева пробежали мурашки, а на лбу выступила испарина. Несколько оробев, он подошел к стулу и сел на его край.

— Значит, так. Артём Алексеевич. Ваша просьба не может быть удовлетворена. Ни сейчас, ни когда бы то ни было ещё. — От этих слов лицо Бивнева удивленно вытянулось. — Более того, я вас предупреждаю. Если решите продолжить строить козни Дубровскому, то будете иметь дело уже со мной лично. Считайте, что господин Дубровский заслужил моё покровительство, и если вы только задумаете ему навредить, то я вас раздавлю, как блоху. Это понятно?