— Ваша честь, всё не так однозначно. Посмотрите на этого старика. Его пятьдесят лет пытали демоны. Как думаете, он способен отвечать за свои деяния после пережитого? Конечно же, он хочет смерти, ведь никто из смертных не мог бы перенести подобного и остаться в собственном рассудке, — заявил я.

— То есть вы заявляете, что Ершов Валерьян Геннадьевич — недееспособен?

— Совершенно верно. Если вы обратите внимание на его душу, то там стоит моя метка. А следовательно, я несу полную ответственность за этого старика. Задавайте свои вопросы, я с радостью на них отвечу и отрину все подозрения в наш адрес. — Я самодовольно улыбнулся в надежде, что от Валерьяна отстанут и будут разговаривать только со мной.

— Возражение принято! Итак, рассматривается дело в отношении Дубровского и Ершова. Первым свидетелем по делу вызывается великий Ёрш Ёрабуго. — Послышался щелчок пальцев и перед нами появилась огромная рыбина с человеческими руками и ногами. На голове — острый гребень, а глаза тускло горят голубоватым свечением.

— Ваша честь. Я, достопочтенный Ёрабуго, со всей ответственностью заявляю, что этот человек, — ёрш ткнул пальцем в Валерьяна. — Из-за своей алчности и гордыни, погряз в изучении запретных искусств, в следствие чего связался с демонами и заключил с ними пакт, даровавший ему бессмертие! — Булькающий голос пронёсся по залу, а в следующую секунду рыбка исчезла, появилась позади Валерьяна, крутанулась, делая сальто, и одним движением рассекла старика пополам головным гребнем.

Тело Валерьяна развалилось на две части окропив пол кровью. Но кровь тут же стала стаскивать части тела деда вместе. Тридцать секунд — и Валерьян Геннадьевич снова жив и здоров. Он-то здоров, а вот у меня в груди жадно начало биться сердце проклятого. В голове завыл бесконечный хор душ. Орали люди, демоны… на разных языках, кричали, стонали, пели! Это было ужасно и прекрасно одновременно.

Что эта рыбёха себе позволяет? Владыка мёртвых должен дать понять этим отбросам

, кто здесь главный! Боги перед лицом вечности

— просто пыль! Великий владыка, заставь их уважать себя!

— Ваша честь, прошу дать мне слово, — выкрикнул я, заглушая поднявшийся гомон божков, сидящих на балконах. В груди колотились два сердца, а в глазах забилось яростное пламя.

— Говорите, — разрешил громогласный бас.

— Я со всей ответственностью заявляю, что разорву душу этого карася в клочья без права на перерождение, если он ещё хотя бы пальцем тронет моего человека, — прорычал я, высвободив ауру, и удивился.

Во все стороны хлынула чудовищно мощная энергия. Я даже затрудняюсь сказать, что это было. Некротика, божественная мощь, демоническая, сила душ разумных рас. Это была такая чудовищная смесь, которая клокотала, заставляя кипеть саму реальность. Карась испуганно разинул рот и сделал шаг назад. Трибуны так же затихли, но лишь для того, чтобы взорваться через мгновение.