Кровь остывает за три минуты. Аллихард знал это с точностью до секунды — восемьсот лет практики, как-никак. Он повернул хрустальный бокал, наблюдая, как тёмно-вишнёвая жидкость медленно стекает по стенкам, оставляя маслянистый след. Идеальная температура. Идеальная густота. Молодая, сочная, с лёгкой ноткой страха — её брали в тот момент, когда донор понял, куда попал. Адреналин придаёт крови ту самую пикантность, которой нет и не будет в той бурде, что предлагает корпорация «Донорам ДА»
Особняк гудел привычной тишиной. Высокие стрельчатые окна выходили на ночной Хаммист — неоновые огни, летящие аэромобили, голографические шпили, пронзающие тучи. Город никогда не спал. Как и Аллихард. Восемь веков бодрствования приучают ценить минуты, когда можно просто сидеть в кожаном кресле с бокалом и никуда не спешить.
В окнах отражался его силуэт. Взгляд зацепился за старый шрам на щеке — работа Сайласа. Пальцы едва коснулись рубца на коже и одёрнулись, словно обжигаясь. Семьдесят лет прошло после той битвы, но он помнил тот удар клинком из чёрного льда. Самый смертоносный для вампира. Регенерация останавливается полностью, уязвимость падает на уровень с людьми.
Аллихард отпил глоток. Кровь обожгла горло приятной прохладой, разлилась по венам тяжестью, как дорогое вино.
«Идиот. Сто пятьдесят лет, а он всё пытается строить новый мир. Сколотил свою маленькую компанию, нанял людей, платит им зарплату — будто они равные. Корпоративная этика. Взаимное уважение. Идиотская сентиментальность», — размышлял он, а затем ударил бокалом по столешнице, — он думает, что если надеть костюм и подписать документы, то зверь исчезнет. Что мы станем цивилизованными. Торговцами. Менеджерами. Нет, Сайлас. Ты просто забыл, кто ты на самом деле. Мы — хищники. Мы — вершина. Всё остальное — корм. Так было всегда, и никакие контракты и кодексы не изменят этого».
Аллихард перевёл взгляд на бокал. Кровь почти кончилась. Он прищёлкнул языком — на дне осталась едва заметная алая плёнка, которая отражала потолочную люстру.
«Новое поколение — жалкое зрелище. Выращенные в инкубаторах, воспитанные на лекциях по этике, они верят, что можно быть вампиром и не охотиться. Они стыдятся своей природы. Прячут клыки за искусственными коронками, пьют донорскую кровь из пакетов, как лекарство, и называют это «прогрессом». Тьфу. Тьфу, Сайлас. Это ты придумал всю эту корпоративную чушь. Ты и твои друзья из Совета. Они называют меня «пережитком», потому что я отказываюсь играть по их правилам».
Он резко откинулся в кресле, запрокинув голову. Красные глаза уставились в лепной потолок, где ангелы с перебитыми крыльями держали тяжесть свода.