Она вновь делает попытку воткнуть стилет в меня, но в район шеи, однако у неё ничего не выходит. Зато я, держа её руку двумя руками, начинаю разворачивать его остриём в девушку. Вот кончик остроконечного кинжала смотрит ей в шею, после чего начинает медленно опускаться. Всадница пытается бороться, она держит собственный кинжал двумя руками, пытаясь его остановить, но ничего не выходит: ей приходится бороться не только с моими руками, но и с моим весом, когда я всем телом, облачённым в доспехи, наваливаюсь сверху.

И тот сантиметр за сантиметром опускается неумолимо вниз.

Вот он у самой кожи. Вот холодный металл касается её кончиком и начинает медленно продавливать, пока наконец не протыкает. В этом месте появляется кровь, заполняя углубление, пока нож продолжает медленно входить в тело. Я чувствую сопротивление её тела и продавливаю его ещё глубже.

Не знаю, как так получилось. Я просто поднял взгляд и… замер, что ли. В тот момент, когда с мгновения на мгновение всё должно было быть кончено, я остановился вместо того, чтобы закончить начатое, а вместе со мной и весь мир вокруг, этот самый миг.

И всё потому, что я увидел под собой обычного живого человека.

Могу поклясться, что девчонка была ещё моложе, чем я, совсем юная и действительно остроухая. Эльфийка полноценная. Но она не была похожа на закалённую боями всадницу, что не боится смотреть смерти в лицо. Эта боялась, тряслась, хоть и продолжала сопротивляться, вся перепуганная. Девчонка — обычный новичок, как и я, который вдруг понял, что, оказывается, убить могут и тебя. Отсюда, скорее всего, и неверное направление отступления, и так бездарно слитый раунд на мечах.

Её лицо было перекошено от отчаяния и напряжения, пока ладони мёртвой хваткой вцепились в стилет, уже вошедший кончиком в тело. Я слышал, как остроухая мычала то ли от боли, то ли от напряжения. Могло показаться, что она ещё на что-то надеялась, да только взгляд этих слезящихся глаз… В них я видел помимо страха осознание того, что эти мгновения её последние. Какое-то принятие смерти, которую она видела прямо перед собой. Что уже не будет никаких «после», ни соратниц, ни иной жизни.

Просто конец.

Мне казалось, что после того момента с караваном я для себя всё уяснил. Понял, что враги есть враги, они меня не пощадят, а значит, и я не должен никого щадить. Но вот я вгоняю в трясущееся тело кинжал и не могу додавить совсем чуть-чуть. Надо просто подпрыгнуть и удариться всем телом, чтобы забить собой его в шею девушки, а я не могу.

Может, это и правда, может, я не создан для этой работы. Не создан вот так же летать и крошить врагов, как другие всадницы. В конце концов, не всем дано убивать людей хладнокровно, обрывая чужую жизнь. А может, я просто долбаная тряпка, а не мужик, который не может закончить начатое. Звиздеть — не мешки ворочать…