— Ты про себя, что ли, про тупую девку? — спросил я, наблюдая за тем, как дёрнулись её желваки. — Называешь меня ссыкливым, но сама уже зассала, стоило Серафине поднять голос. Но её рядом нет, и ты сразу такая вся смелая, а на деле не более чем жалкая чмошница.
Я про Серафину не знал, что там, был разговор или нет, но, судя по тому, как она упомянула её, наверное, был. И, судя по всему, ей там дали втык, чтобы не лезла ко мне. Правда, сейчас это ничем мне не могло помочь.
Танька наклонилась так, что мы едва не касались носами, а её глаза внезапно начали светиться.
— Ещё слово, и я тебя не убью, но сделаю так больно, что ты пожалеешь о том, что вообще родился на свет, и ты ничего не сможешь сделать. А мне за это ничего не будет, ведь ты будешь жив.
Так, а что там про то, что ты меня не тронешь?
Очково ли мне было? Конечно, очково. Но то ли я уже немного закалился от того, что увидел, то ли просто привык, но мне хватило сил улыбнуться ей в лицо.
— Ты такая смелая лишь потому, что знаешь — мне не хватит сил тебе дать сдачи, — спокойно заметил я. — Будь я одного с тобой уровня хотя бы по физической силе, ты бы просто зассала ко мне подойти. Но ты очень сильно сейчас ошиблась в том, что я тебе не смогу ничего сделать, Танька-сранька.
Это твоя самая фатальная ошибка, подруга.
Глава 37
Я уяснил из школы только одно — в драке не бывает бесчестных способов. Есть лишь проигравший, которого все будут чморить, и победитель, которого никто уже не осудит. И, как известно, чем больше шкаф, тем он самоувереннее, особенно когда этот шкаф привык не получать отпора от простых людей.
А потому я быстро протянул к её лицу руки, прислонил ладони к щекам…
И вдавил большие пальцы прямо ей в глазёнки.
Может, всадницы и сильны, может, регенерация у них и ускорена, но вот боль они вполне себе чувствуют. А если и нет, то нестриженные ногти запросто нивелируют этот момент, воткнувшись ей прямо в глаза.
Танька вскрикнула, схватилась за лицо и отшатнулась, а я крутанулся на столе к ней ногами, прицелился и вмазал со всей дури пятками этой твари прямо в хлебальник. Может, она и прикрывала руками лицо, но кинетическую силу никто не отменял, и эти жалкие ладошки не спасут от праведного удара обеими ногами. И он был настолько хорош, что её аж отбросило на всякую кухонную утварь позади.
Не теряя инициативы, я вскочил прямо на стол, схватил с висящих крючков небольшую сковородку и спрыгнул на пол. Если уж устраивать бойню, то со всеми вытекающими. Вряд ли я своими кулачками ей сильно наваляю, но вот сковорода была уже более весомым аргументом.