Всё-таки отец был помешан на театре, чего я раньше не понимал. Однако, поварившись в реалиях XVIII века, начал осознавать свою ошибку. Это у меня другой ритм жизни, отчего воют подчинённые и начинают шарахаться соратники. Ну не умею я работать иначе.

Так вот, на третий день сплошной суматохи и дёрганья Его сиятельства, то есть меня любимого, народ подготовил «Теремок», «Курочку Рябу» и «Репку». Надо признать, что не только удались декорации с костюмами, но и изменилась актёрская игра. Не зря я тратил время, объясняя преимущества системы Станиславского. Насколько мне удалось её понять, конечно. Вороблевский сначала был в шоке от новаций, затем набрался смелости и начал робко возражать, после чего решил попробовать. Судя по задумчивому виду после финальной репетиции, мой универсальный крепостной сделал какие-то выводы.

Премьера трёх сказок прошла серьёзно: на большой сцене и при скоплении множества зрителей. В первом ряду на роскошном кресле сидел главный созерцатель. По бокам от меня расположились Ермолай, фон Шик, Горюшков и дю Пре. Во втором ряду сели воспитанники, Вороблевский и управляющий. Остальной народ сначала жался к стенам, но потом забил зал чуть ли не под завязку. Пользуются тем, что я добрый барин.

Что я могу сказать? Получилось неплохо — на уровне провинциального ТЮЗа. Мне понравилось. Остальные зрители были в полном экстазе.

После премьеры мне показалось, что на этом всё и закончится. Но коварные фанаты театра подослали ко мне Аксинью, попросившую написать ещё несколько пьес. Ловкие кукловоды прекрасно понимали, что я не могу отказать девочке. Пришлось напрячься и выдать черновой вариант стихотворений «Волк и семеро козлят», «Кошкин дом» и «Двенадцать месяцев». Заодно я обратил внимание Вороблевского на более приемлемый вариант Золушки и Красной Шапочки. Перро вроде неплохо потрудился, но сказки вышли жестковатыми.

Что тут началось! Особенно когда я рассказал считалочку, предваряющую приключения несчастной кошки. Такое ощущение, что никаких других дел в Кускове и вообще в моём хозяйстве больше нет. Все принялись работать над спектаклем, как в моём времени народ вдруг ринулся играть на бирже. Мне особо не жалко. Чем бы дети ни тешились.

Только я не учёл, что актёры вернулись в Ясенево, и о наших развлечениях сразу узнала Вера Борисовна. А затем Варя, задержавшаяся в столице, провела допрос с пристрастием, потребовав показать ей новинки. Поэтому меня и окружили восторженные девицы, взбудораженные сестрёнкой.

— Николай Петрович, мы очень просим, чтобы ваш театр показал новые постановки, — воскликнула симпатичная брюнетка, вроде Салтыкова.