— Хоть НКВД к разбирательствам привлекай, — бушевал Израиль Соломонович, — за что не возьмись — провал. У вас на моторостроительном так же было?

— В точности, — киваю в ответ, — но тут надо учесть, что сам директор на заводе сам НКВД рулил, поэтому обошлось без крови, кого уволили, кого понизили в должности. Но без решительных мер порядок не навести, главное потом опять назад не откатиться.

— Понятно, — задумался директор авиастроительного, и достал газету «Правда» от 27 ноября, — ты угадал с оккупацией Германией Польши, а что на это скажешь.

А что там? Вглядываюсь в заголовки. Ага: «Наглая провокация финляндской военщины вызвала огромное возмущение трудящихся нашей страны», «На удар провокаторов ответим тройным ударом»… Понятно, это же начало Советско-Финской зимней войны.

— А что тут сказать? — Пожимаю плечами. — Война!

— Так уж и война? — Удивляется Левин.

— Да, и эта война будет для нас очень неприятной, — делаю осторожный прогноз.

— Что-то ты совсем не то говоришь, — хмурится директор, — тебе не кажется, что силы несопоставимы, раздавят и не заметят.

— К сожалению, такие же настроения царят во всей армии, — вздыхая, поясняю причины, которые привели меня к таким выводам, — как бы ни казался слаб противник, надо всегда относиться к нему серьезно. А у нас опять считают, что шапками закидают. Халхин-Гол уже показал, что без серьезной подготовки ничего дельного не получится.

Интересно, знает ли Левин, как на самом деле развивался «конфликт» с японцами? Ого, как глазами сверкнул, значит, знает, евреи они такие, информируют друг дружку потихоньку. Ну ладно он, у него связи в высоких сферах, а вот откуда мне известно? Спросит? Не спросил, однако задумался. Вот и хорошо, такому можно доверять, хоть и не той веры.

Кстати, а у меня самого какая вера? А не знаю, но уверен, «воду в аквариуме кто-то меняет». Ладно, время открываться еще не пришло, а когда придет будет ясно по результатам.

Как бы то ни было, но первый экспериментальный образец выпустили со сборки, в начале декабря, пора его облетывать, и искать детские болезни. В очень неплохой срок уложились, ну и я тут постарался, все огрехи вычислитель отлавливал на стадии сборки. В воздух самолет подняли уже через три дня, ну а дальше рутина, наработка приемов пилотирования самолета с задней центровкой и проверка управляемости на всех режимах полета. Короче, у меня сложилось впечатление, что испытатели решили просто поиграть новой игрушкой, ну дети, прямо слово, хоть и большие. Не обошлось и без замечаний к конструкторскому коллективу, но даже самые упертые понятливо кивали, перемещение приборов туда-сюда не замечание, а пожелание. Просто было нельзя без них, иначе другие могут подумать, что испытатели отнеслись к работе безответственно.