— Ну что⁈ Донской! Допрыгался! — рявкнул на меня Константин Львович.
Это был не вопрос, а утверждение. Директор накинулся на меня с обвинениями, как будто это я виновен в том, что случилось в аудитории.
— С какой стати вы обвиняете меня? — я рыкнул на него в ответ, вскочив с дивана. Таких обвинений, да ещё и от этого ублюдка, я не готов был терпеть, сейчас он ответит у меня за всё…
Глава 25
— С той, что в последнее время ты как заноза в моей заднице! — он перешёл на ультразвук, плюясь слюной.
— Так какого хрена ты тогда устроил мне эти экзамены? Давай бумагу — и я покину стены интерната! — выпалил я, раз уж у нас завязался такой спор, то в любезностях и выканьях смысла больше не было.
С чем чёрт не шутит? Может, в порыве гнева он подпишет документ? Я засунул руку в карман брюк и достал бумагу. Как же хорошо, что я не засунул её в пиджак.
Как оказалось, потерял я намного больше, чем сто тысяч рублей. При беглом осмотре я недосчитался артефакта связи и ещё части денег, которые собрал с бандитов. Потому что в сумке места было уже не так много. Так что урон, который мне нанёс Иоганн Леонардович, исчислялся уже не сотней, а сотнями тысяч рублей. Повезло, что банковский артефакт главаря бандитов я решил положить именно в сумку, а не в карман, ведь место в нём уже занял артефакт связи.
— Не дождёшься! — он злорадно усмехнулся. — Ещё два экзамена! Два! Ты слышишь!
Константин Львович покраснел от гнева. Его безумные глаза сверлили в моём лбу дырку. Меня даже слегка передёрнуло от того, насколько же сильно этот подонок хочет меня прикончить. И это он ещё ничего не знает. Представляю, что бы он сделал, если бы узнал, что за всеми его неудачами стоял один-единственный человек. А отпустил бы меня ещё тогда — и всего этого можно было избежать. А теперь стоит тут и тужится, как бы от такой натуги не обделался.
— Господа, — в наш разговор попытался вмешаться Генрих Михайлович, — зачем мы тратим время на пустые обвинения? — он улыбнулся, похоже, эта ситуация его забавляла. — Ситуация, конечно, неприятная. Могло пострадать множество учеников, но я считаю, что вины Дмитрия в данном инциденте нет.
— Как это нет⁈ А кто отбил воздушное копьё? — возмутился директор.
— А что же он должен был сделать? — удивился Генрих Михайлович. — Принять его на груди и умереть?
Константин Львович замялся, не зная, что ответить.
— А ведь и правда, на что рассчитывал наш уважаемый Иоганн Леонардович? — Генрих Михайлович обратил наши взоры на него.
Преподаватель по магической теории сидел в углу дивана и смотрел на всех присутствующих исподлобья, как побитая собака, которая не знает, как ей поступить. То ли начать кусаться в ответ, то ли бежать, что есть сил.