Максус сидел в гостиной, нервно теребя себя за воротник. Сегодня он был надет не в излюбленную кожаную куртку, а во вполне серьёзный костюм.

— Привет, Максус. Чем обязан? — я улыбнулся товарищу, и он оскалился в ответ.

— Прости что так поздно, Ви. Знаю, время неподходящее и у тебя наверняка другие планы… — его взгляд красноречиво задержался на моей шее, где красовался след помады, — Но я узнал, что ты наконец вернулся в город, живой и невредимый. И…

— Ничего, для тебя у меня всегда время найдётся. Повод для визита, я полагаю, серьёзный? Просто так ты в гости ходить не любишь, насколько я помню?

Он побарабанил пальцами по столу.

— Виктор, я пойму, если ты откажешь…

— Макус, — я ободряюще улыбнулся, — Мы не первый день знакомы. И выручали друг друга. Говори как есть.

— Хорошо, — он достал из внутреннего кармана сложенные в несколько раз листы и положил их на стол, — Помнишь, я говорил о том, что поучил записи деда о его плавании?

— Да, припоминаю.

— Я расшифровал их.

— Серьёзно?

— Да. И узнал, куда он ходил перед тем, как исчез на этом своём… — он осёкся, — подводном корабле.

Я помнил, что для Максуса эта тема была больной не только потому, что он потерял единственного близкого родственника, но и потому, что многие высмеивали его за якобы басни о «подводном корабле».

К счастью, я-то знал, что это более чем возможная технология, и не относился к числу неверующих в подобное глупцов.

— Так… — подбодрил я его.

— В общем… Он не строил этот корабль, Ви.

— В каком смысле? — не понял я.

— Он его нашёл…

Максус протянул мне листки, я развернул их, и начал читать.

«Бурная и мрачная погода продолжалась во всю ночь. Однако я не хотел пропустить благоприятного ветра и взял курс несколько южнее выше упомянутого острова. На старых картах Горацио Вирали, приложенных к его путешествию, к истории путешествий г-на Лагорда, и к истории Восточного континента Шарлевоя, показан остров Обояццу под широтою 31°,40. Т. е. на 1°,35 южнее, чем на карте Арро, который последуя Вирали, положил сей остров в широте 33°,15.

Поутру шторм несколько утих и ушёлк северу. В восемь часов снова подул юго-западный ветер, и свирепствовал с прежней силой, сопровождался сильным дождем. Во время скорой перемены ветра от юго-запада к северо-западу, при которой несколько минут было довольно тихо, вокруг нас показались многие бабочки и морские нимфы, бывшие явным признаком близости земли. В то же время на корабль прилетела сова, которую естествоиспытатель Тилезиус срисовал, и почитал это для себя немаловажным приобретением.

(Далее неразборчиво)