Выпустив из руки оружие, я кое-как протер свое лицо, и понял, что на вид оно не отличается от сырой свиной отбивной. Которую я никогда не видел, и вряд ли увижу, разве что устроюсь работать поваром в ресторан для очень богатых людей.
Внимание! Состояние критическое! Немедленно обратитесь за медицинской помощью.
Ага. Ближайшее место, где мне могут ее оказать — это клиника Ника. А до нее еще надо добраться. И это будет не так уж просто, с учетом, что мне надо вырваться из полицейского оцепления.
Впрочем, сперва надо убедиться, что этот ублюдок уже мертв.
Я открыл подсумок аптечки, вытащил из него шприц-ручку и вонзил себе в бедро. Боль немедленно отступила, стало легче. Кое-как поднявшись на ноги, я подошел к лежавшему на полу Князю, наклонился над его телом. Меня качнуло, я чуть не упал, пришлось присесть на корточки.
Князь даже не шевельнулся. По полу растекалась лужица красной крови. Хотя может быть, это какая-то другая питательная жидкость. Я ведь так и не понял, человек это или борг.
Хотя какая уже разница.
Я встал, сменил магазин в ВСС. Коллиматор оказался оторван, он не выдержал таких нагрузок. Впрочем, он сейчас мне и ни к чему.
Приставив трубу глушителя к виску легендарного наемника, я утопил спусковой крючок и держал его до тех пор, пока Винторез не выпустил весь магазин. Этого хватило, чтобы разворотить металлический череп, и наружу показались мозги с электронной начинкой. Интерфейс никак не отреагировал на мои выстрелы.
Все, достаточно. Этого не может пережить никто.
Все кончено.
Эпилог
Я плеснул пару пригоршней воды себе в лицо, отвел руки от сенсорной панели и посмотрел в зеркало. На меня смотрел совершенно другой человек. И бороды не было, и радужка оптики не того цвета, нос не той формы и даже разрез глаз поменялся. Вообще ничего моего не осталось.
Впрочем, теперь оно и к лучшему. Меньше шансов, что меня кто-нибудь узнает, хотя бы и случайно.
После того, как я убил Князя, прошел месяц. Народный бунт закончился на том моменте, когда в город ввели четыре дивизии войск со всей приданной бронетехникой. Тогда пыла протестовать поубавилось у всех, а особо непонятливых раскатали танками по площади перед домом Правительства. Так что теперь у нас есть свой Тяньаньмэнь. Впрочем, ведь все знают, что четвертого июня тысяча девятьсот восемьдесят девятого ничего не произошло. Все, как и всегда.
Ущерб, причиненный бунтовщиками посчитали, но реальных цифр никто никому не сказали. Зато у правительства появился повод прижать оппозиционеров. Кто-то получил сроки, другие отделались штрафами и запретом на публичную деятельность.