— Пошли, отнесу тебя на улицу, проветришься. Мая, ты взрослым написала?

— Угу.

Первой тренер увидел Наташу. Женщина растерялась, увидев меня зареванную.

— Что случилось? — подлетел мой отец.

Я сразу потянулась к нему, едва не упав с рук тренера.

— Кто-то, не буду показывать пальцем, не умеет делать по своим силам. А пытается делать

столько же, сколько и другие дети в классе. И забывает напрочь, что она младше и немного

слабее. А фразу «делай меньше» просто игнорирует и шипит на меня. Вот как результат —

сильная усталость и психи от того, что злой тренер не дал уснуть на матах. А на руках папы

сразу вырубилась.

Тин посмотрел, я действительно уже сплю, тихо посапывая.

— Я поговорю с ней, попробую, — сказал он. — Спасибо, что вынесли. К вам? — был

риторический вопрос к женщине.

Дома был Марк, второй по старшинству из детей Тэйлина. Он хлопотал над обедом для большой

семьи. А на улице полным ходом шла стройка.

— Привет, семейство. Спящих можно на диван. Все в порядке? Почему плакала кнопка?

— От усталости.

Отец, уложив меня на диван, вернулся на работу. Проснулась я сама и уже сквозь дрему

ощутила рядом знакомую шерсть и холодный носик. Обняла друга одной рукой, он довольно

заворчал.

— Пора просыпаться, - присела рядом Наташа.

— Угу.

Аким слез с дивана, и сразу как-то стало зябко. Открыла глаза и удивилась, что дома уже так

много медведей.

— Я так долго спала? – спросила у кошечки.

— Нет, они рано вернулись, - она правильно поняла моё удивление.

Наблюдать за быстрым строительством было интересно. Дети прилипали к окнам и смотрели за

ним как завороженные. Через месяц нас снова повели гулять на площадку. Это был словно

сигнал, что снова безопасно. Наша большая компания дружной толпой носилась от горки к горке

и от качели к качели. А ближе к концу учебного года мама обрадовала меня, что её отработка

закончена. И что она теперь будет работать в большой больнице, центральной. А ещё ей на

новой работе сразу отправляют в декрет, минимум на один год.

— Теперь я смогу больше тебе уделять внимания.

— Скорей мелкому, - сказала тихо.

— И тебе! – она поймала меня и стала щекотать.

Животик у мамы был не большой, и она была у меня достаточно проворная. Потому меня ловила

вполне хорошо и много обнимала. А из живота прилетали удары пяточками.

— Тебе не больно? А то он так пинается!

— Точно так же и ты, малышка, толкалась. Мне так стыдно перед тобой за мою маму.

— Мама, - простонала я тихо. – Ты не виновата!

— Это слова очень взрослой девочки…

— Конечно, мне уже семнадцать!

Она рассмеялась и крепко меня обняла. Школьный год я опять закончила с одной четверкой по