— Мне надо лечь на кровать? — спросила мама Наташи.

— Нет. Садитесь на табуретку спиной ко мне.

После того, как мы расселись, я начал диагностику и одновременно процесс лечения. Мне повезло, что у неё это было только самое начало. А до этого она болела из-за проблем с печенью. Так что пришлось и желудок лечить, и печень восстанавливать. На это дело я потратил двадцать минут, но результат был налицо. Не на моё, конечно, а на Марии Григорьевны. Вот интересно, у мам Маши и Наташи было одно отчество, только имена разные. А как тогда зовут мою английскую тёщу?

Передо мной сидела помолодевшая лет на пять женщина с ясным взглядом. А не потухшим, когда мы только вошли.

— Андрей, ты любишь Наташу? — задала она свой первый вопрос, когда мы закончили, и он был не о себе, а о дочери.

— Люблю, — ответил я честно. — И скажу вам по секрету, что Наташа беременная.

— Вот это да! Не ожидала. Хотя она сразу говорила, что мечтает о сыне от тебя и хочет назвать его Андреем Андреевичем.

— У неё будет тройня. Два сына и дочь.

— Ух ты! Срок большой?

— Семь-десять дней.

— И как ты такой маленький срок можешь определить?

— А вот так, — сказал я и показал зелёное свечение своих рук, как я это сделал Высоцкому.

— Да, я знала, что ты особенный, ещё когда ты с Мавзолея 1 Мая махал на всю страну рукой. Значит, ты этим меня лечил?

— Да, я лечу руками. И многих уже вылечил.

— Ты обещал сказать, чем я больна.

— А вы посмотрите на себя в зеркало и скажите, хотите вы теперь это знать?

Мария Григорьевна подошла к трюмо и ахнула.

— И это ты сделал за двадцать минут? Никогда бы не поверила. Я чувствую себя намного лучше. Нет, ты прав. Не хочу я знать, чем я больна.

— И это правильно. Через месяц вы будете абсолютно здоровы.

— Мне даже есть захотелось.

— Так девчонки на кухне этим и занимались, накрывая на стол. Пойдёмте к ним.

— А со свадьбой как?

— Этот вопрос я решу позже, обязательно.

Мама Наташи посмотрела на меня внимательным взглядом, но ничего не сказала. А что я мог ей ответить? Врать я не хотел, а сказать, что у меня теперь четыре гражданских жены вместе с Наташей есть и тоже беременных, посчитал преждевременным.

На кухне все даже ахнули, увидев Марию Григорьевну посвежевшей и помолодевшей. Наташа бросилась меня целовать, не стесняясь присутствия матери.

— Спасибо тебе за маму, — шептала она.

— Учти, я ей сказал, что ты беременна тройней, — так же шепотом ответил ей я. — Очень удобный момент был. Грех им было не воспользоваться.

Наташа чуть дар речи не потеряла, посмотрев на меня перепуганными глазами. Но её мама поняла, о чем мы шепчемся и ласково посмотрела на дочь, как бы говоря, что она её нисколько не осуждает, а наоборот, с радостью ждёт внуков и внучку. А потом мы с Марией Григорьевной помыли руки и сели за красиво сервированный стол. Мы были сытые, так как только что вылезли из-за свадебного стола и просто сидели, попивая кофе. В отличие от наташиной мамы, которой очень хотелось есть.