Если даже сама Лера была потрясена данными, которые будет завтра читать вся страна, то что говорить об обычных советских гражданах. У меня было такое чувство, что все названные фигуранты «Хлопкового дела» завтра сами пойдут сдавать награбленные миллионы или пустят себе пулю в лоб. Конечная цифра незаконно присвоенных денежных средств получилась у меня астрономической, почти двадцать пять миллиардов советских рублей.
— Я от вас такого не ожидала, — сказала Лера, когда закончила печатать. — Боюсь, что подобный материал без личной визы Брежнева не пропустят. Слишком он взрывоопасный.
— Так я сейчас к нему и отправлюсь, — сказал я, — только сначала переоденусь.
— Ни пуха, ни пера, — пожелала мне, по уши влюблённая в меня, секретарша.
— К чёрту, — ответил я и телепортировался в нашу квартиру в Черёмушках.
Дома я надел строгий костюм с четырьмя Звёздами и позвонил в Кремль.
— Здравствуйте, Леонид Ильич, — приветствовал я Генсека.
— Привет, Андрей, — ответил Брежнев. — Можешь переноситься, мы тебя с Дмитрием Фёдоровичем уже ждём.
— Понял, — произнёс я и появился в знакомом кабинете.
Стол, изувеченный мной, уже заменили и ничего не напоминало о вчерашних событиях. Сегодня мы все здоровались за руку, что говорило о том, что товарищеское отношение между нами восстановлено. Я решил сначала решить вопрос со статьёй в «Правде», а уже потом, по результатам, раздавать «плюшки».
— С чем пожаловал сегодня? — спросил меня Брежнев, весело улыбаясь, в предвкушении начала процедуры лечения.
— Статью в завтрашний номер «Правды» принёс, — ответил я и достал из сумки два экземпляра, которые Лера печатала под копирку сразу для Брежнева и Устинова. — Только она получилась настолько жёсткой, что без вашего одобрения её главный редактор всё равно не пропустит и свяжется с вами. Так уж лучше сразу получить ваше одобрение, чтобы время зря не терять.
— Смотри-ка, ты, практически, второй человек в государстве и тебе могут не разрешить? Что же ты там такое написал?
— А вы прочтите. Дмитрий Фёдорович уже начал читать и я вижу, что он не просто удивлён, а даже шокирован.
— Да, — сказал Устинов, поднимая на нас с Брежневым глаза, — я такого в жизни никогда не читал. И ведь столько фактов ты, Андрей, приводишь, что с ними спорить трудно.
Леонид Ильич тоже стал читать свой экземпляр. Уже через несколько секунд брови его поползли вверх и он посмотрел вопросительно на меня.
— Да, Леонид Ильич, всё правда, — ответил я на его невысказанный вопрос. — Поэтому и отдаю её печатать в «Правду».
Минут пять чтение сопровождалось кряхтением и матерными возгласами, а потом Генсек перелистнул сразу на последнюю страницу, где увидел окончательную цифру. После чего, ошеломлённый, сказал: