— А зачем? — спросил он.

— Сейчас сами увидите.

Брежнев удивлённо пожал плечами, но мою просьбу выполнил. Через пять секунд чтения он радостно воскликнул:

— Так я же теперь нормально говорить могу! Да, не ожидал я такого от тебя.

— Только остальное придётся не меньше двух месяцев лечить, — ответил я. — Запустили вас основательно. Чувствуется рука Андропова.

— Не напоминай мне о нём. Сделал я ему добро, а он вот как за него со мной рассчитался. О, чувствую, что появилась бодрость в теле. Получается, что ты лучше всей «Кремлёвки»?

— Получается, что так. Я многое теперь могу.

— Да я уж видел, сейчас даже чувствую. Я решил твоему отцу новую квартиру в своём доме, на Кутузовском 26 выделить. Думаю, не откажется.

— Спасибо за папу, Леонид Ильич.

— Это тебе за всё спасибо. Тут американцы со мной связались. Картер очень хочет с нами дружить.

— Ну правильно. Стоило мне у них все ракеты с ядерными боеголовками уничтожить, как они в друзья к нам набиваться стали.

— Значит, говоришь, я теперь дольше проживу?

— Вы даже курить опять сможете, когда я вам лёгкие почищу.

— Вот за это тебе отдельное спасибо. А то врачи мне запретили. Приходится просить охранника, чтобы покурил рядом. Я смотрю, ты уже чёрный стал. Где так загорел?

— Сегодня в Тайланде отдыхаем. Сейчас на Старую площадь телепортируюсь, а потом к своим подругам в Паттайю.

— Ну давай. Как-нибудь возьми меня с собой, а то с этими государственными делами никак на море вырваться не могу.

— Вот подлечу вас ещё и тогда будет можно. Вы тогда снова вкус к жизни почувствуете.

— Я уже чувствую, — ответил Брежнев и улыбнулся тому, что к нему возвращается здоровье.

А я подумал, что раз у Ситникова стали вновь расти волосы, то и выпавшие зубы тоже должны появиться. Да, когда у малышей зубки режутся, они капризничают и плачут.

Пришлось опять телепортироваться в свой рабочий кабинет и вызвать к себе Леру.

— Вот виза Брежнева на моей статье, — сказал я ей и протянул то, что она недавно напечатала. — Срочно отправьте курьера в «Правду», пусть передаст лично в руки главному редактору Афанасьеву Виктору Григорьевичу.

— Поняла, — ответила она, томно улыбаясь мне. — У нас завтра получится ещё раз заняться сексом? Я как вспоминаю свой оргазм с тобой, так у меня сразу слабость в ногах появляется.

— Лер, — сказал я, поглаживая её по холмику Венеры, выпирающему через юбку, — ты всегда такая ненасытная была?

— Только с тобой.

— Но ты же четыре раза кончила. Неужели мало?

— Но это был один, но длинный оргазм. Мы, женщины, когда кого-то любим, становимся в этом плане ненасытными.