— Всегда, если ты меня не разлюбишь

— Я никогда тебя не разлюблю. Слышишь, никогда. И не говори так, а то я заплачу, — взволнованно ответила Солнышко и маленькая слезинка заблестела на её левой ресничке.

Я успел нагнуться к ней и поцеловать сначала чуть подрагивающие губы, а потом губами промокнуть слезинку.

— Солнышко, я люблю тебя и верю тебе. И я тебя не разлюблю никогда. Мы будем жить вместе долго и счастливо, веришь мне?

— Да, любимый.

Слово «любимый» Солнышко говорила как маленькая девочка. Так маленькие дети учатся говорить слова. Они говорят и слушают, как у них получилось. Так и Солнышко. Она говорит и слушает себя. Это слово ей знакомо с детства. Но только три дня назад оно обрело для неё совершенно другой смысл. Поэтому ей приятно его произносить и слушать, как оно звучит. Глядя на неё испытываешь такую огромную нежность, что сразу хочется её бесконечно целовать.

— Больше, пожалуйста, не плачь. У меня сердце сжимается при виде твоих слёз. Обещаешь?

— Обещаю. Только мне иногда хочется плакать. Мне кажется, что это от счастья. Я читала, что женщины иногда плачут от счастья. От счастья плакать можно. Меня переполняют чувства к тебе, поэтому мне хочется тебя целовать или плакать. Когда мне захочется плакать, я буду тебя целовать. Хорошо? — спросила Солнышко с надеждой в голосе.

— Даже очень хорошо. И я в этот момент прижму тебя крепко к себе и тоже буду целовать.

На Ленинском проспекте нас тормознул гаишник. Ну конечно, едет какой-то юнец за рулем «Волги» и его обязательно надо остановить. Хочет или денег, или настроение мне испортить. Не получится, товарищ инспектор. Сейчас я ему фокус покажу. Главное, чтобы он не был таким принципиальным, как тот инспектор ГАИ Зыкин из очень популярного художественного фильма тысяча девятьсот восемьдесят второго года «Инпектор ГАИ» с Сергеем Никоненко в главной роли.

— А зачем нас гаишник остановил? — встревожено просила Солнышко.

— Не волнуйся, сейчас всё решим, — ответил я.

Выходить из машины я не стал, сидел и дожидался инспектора. Сам остановил, вот пусть сам и подходит. Когда гаишник подошёл, я опустил окно и выслушал представление младшего лейтенанта. На просьбу предьявить документы я показал ему спецталон без права проверки автотранспортного средства. Такую хорошую вещь мне оставил отец перед отъездом в долгосрочную командировку.

На такой веский аргумент гаишнику сказать было нечего, поэтому он только козырнул и пошёл назад к своей машине.

— Здорово у тебя получилось, — восхитилась Солнышко.

— Папа перед загранкомандировкой не стал сдавать спецталон на работе, а оставил мне на всякий случай, — ответил я, убирая документ в карман. — Вот он и пригодился.