Из новичков на второй день умер один. И если мы по этом поводу расстроились, то военные отнеслись как к естественным потерям. Они, оказывается, чуть ли не каждый день кого-то хоронили.

Алёна устроила бурную деятельность по сдаче крови от проживающих в убежище и переливанию её новичкам. Я сразу сдал двести миллилитров. Потом ещё в течение двух недель в два раза больше. Моя первая группа крови самая популярная, встречается у 42% населения.

Добрыня, услышав, что Сан Палыч подобрал военных, заволновался поначалу. Как же, спецназ!

Этот спецназ был слабее моих кошек. Не знаю, за счёт каких внутренних резервов они держались столько времени, но, попав в убежище, растеряли остатки сил. Алёна обходила каждый день боксы и бодрым голосом заверяла, что излечит. Как-то я сильно сомневался в ее словах. Облучение получили все военные. Изначально им повезло в том плане, что их часть никто не бомбил.

Когда над Краснодаром полыхнули ядерные взрывы, «верхушка» с обслугой ушла в бункер. Есть такой при каждой части. Забаррикадировались и до сих пор там сидят. Антон уверил меня, что те старшие офицеры точно пережили наводнение и вполне живы. Непопавшие в бомбоубежище люди спасались как могли. Гражданский персонал сбежал одним из первых. Оставшиеся бойцы под командованием офицеров, использовали имеющиеся средства защиты и прежде всего наглухо закрыли все помещения. Кто-то потом подался в бега, но большинство предпочло остаться поближе к оружию. Противогазов хватило на всех, но там появилась проблема, связанная с потопом и спасением припасов.

Склады с продовольствием затопило, но большую часть успели поднять. Пережидали наводнение на верхних этажах общежития. Не все и не сразу начали носить противогазы и средства защиты, поскольку счётчики Гейгера показывали приемлемый уровень радиации. Собственно, мы впустили в убежище тех, кто не расставался с противогазом с того момента, как сообщили о ядерных взрывах в Краснодаре.

Массово умирать личный состав части начал месяц назад. Питались же тем, что нашли в порушенных складах. Заражённые продукты попадали в организм и несли смерть.

— Старший лейтенант Макаров нас всех постоянно дрючил, чтобы не ели вскрытое и без упаковок, — рассказывал Никита. — Как он там?

— Алёна уверяет, что не так плох, — ответил я. — Трещины в рёбрах от падения. В плане лучевой болезни даже не первая степень. Он не только вас, но и себя уберёг.

— Ага, орал и обещал пристрелить, когда кто-то не зашторивал дверь в кубрик, — поделился Игорь.

Именно закрытые помещение и наличие личной скважины с водой помогли этим людям продержатся столько времени. Не знаю, что там у них были за казармы. Они описывали вполне удобные кубрики, каждый на четырёх человек. Окна современные пластиковые, которые выдержали затопление и практически не пропустили воду.