На данный момент от той бригады осталось двое: Владимир-младший и Роман Токарёв. Они изначально выполняли в бригаде самую отстойную работу и в никакие секреты по захвату власти не были посвящены. Добрыня с этим вопросом разобрался лично, предварительно изолировав Алёну. А то глазом моргнуть не успеешь, а она уже яд вколола.

— Как бы у неё изъять эти все запасы, — высказал общую мысль Илья. — Я же теперь шарахаюсь в сторону, когда она заходит.

Мы с парнями поддержали его высказывание смехом. Нервным таким. Решения проблемы не было. Мы тоже Алёну побаивались. С другой стороны, раньше она вела себя вполне адекватно. Да и профессионал отличный. По специальности терапевт, но на объекте работала как лаборант. Могла сделать анализы крови хоть на СПИД, хоть на отцовство.

— Пока не подготовит для себя замену, она ценный специалист, — деликатно заметил Сашка.

— Она же ждёт ребёнка. — напомнил я. — Нужно ей под этот случай кого-то в ученики подсунуть, аргументируя тем, что, когда будет сидеть с малышом, не сможет много времени уделять другим делам.

— К тому же мы и без этого собирались заняться наставничеством, — поддержал меня Добрыня. — Поспрашивайте своих подопечных, вдруг кто захочет?

От темы ядов и Алёны со шприцами мы перешли к другому вопросу. В качестве легенды прикрытия для большинства обитателей убежища выбрали гибель группы под завалом. Якобы они проводили исследования. На самом деле тема разведки того, что снаружи, действительно актуальная.

Даже у меня мелькала мысль, что там не всё так плохо, а многие из новичков постоянно забрасывали вопросами насчёт того, что мы зря забаррикадировались. Вдруг не случилось третьей мировой войны?

Ответ могла дать только вылазка наружу. Если повезёт, и мы поймаем чей-то радиосигнал, будет совсем хорошо. С момента ядерных ударов прошло чуть больше трёх месяцев. Слишком мало, чтобы исчез радиоактивный фон. Достаточно ли такого срока для уменьшения в атмосфере количества ионов, возникших после взрыва? Именно они препятствуют прохождению радиоволн.

Всю электронику, находившуюся вблизи эпицентра взрывов, должно было выжечь. Когда нанесли удар по Краснодару, наши мобильные телефоны ещё работали и принимали сигналы за счёт ретранслятора вышки на горе. Потом-то ретранслятор сожгло термоядерным взрывом, который, как мы знаем, считается «чистым». За три месяца многое могло измениться.

Тот факт, что в нашем убежище не пострадала электроника, говорит о многом. Наверняка имеются подобные бункеры у военных. Как долго в них проживут люди — другой вопрос. Но хотелось проверить или просто получить информацию.