В подготовке к выходу я участия не принимал. Да и чем бы мог помочь? Не моя это тема. Зато прибежал в первых рядах смотреть на запуск дрона.

Первые коридоры и шахты Илья шёл, неся на себе аппаратуру. Выпустить дрон он планировал в последнем тоннеле. В вертикальном, около восьмидесяти метров длиной перед выходом на площадку с вышкой и ретранслятором. Изначально вокруг вышки было всё вырублено. Большой участок забетонировали и укрепили. Выход не должен быть засыпан по той причине, что просто нечем.

Хорошо, что комплекция у Ильи Муромца, несмотря на то что он проводил много часов за компьютерами, была богатырская. Илья занимался ежедневно на тренажёрах. Только поэтому волок всё то оборудование на себе и не падал от усталости. Кроме самого дрона, Илья взял бухту с кабелем, по которому сразу шла видеотрансляция в дежурку. Несмотря на ранение, уверял, что в норме. Парни, страховавшие его, остались на цементном заводе, а мы сидели в тепле дежурки и наблюдали за реальным подвигом.

— Первый, как сигнал? — задал Илья вопрос на входе в последний тоннель.

— Сигнал хороший. Картинка плохая из-за слабого освещения, — ответил Добрыня.

— Выпускаю дрон с дозиметром. Следите.

Дрон конкретно мотало и телепало между стенами. До самого выхода он так и не добрался. Застрял, зацепившись за что-то. Главное, дрон передавал данные о радиации, которая была ниже двух зиверт.

— Оставляю здесь первую камеру, один из фонарей и поднимаюсь наверх, — отозвался Илья, выслушав отчёт Добрыни.

Изображение камеры немного подёргалось и замерло, фиксируя нижнюю часть скафандра Ильи и лежащий рядом дозиметр, который ранее успешно передавал информацию, что на этом уровне радиация составляет два зиверта. Причём тот же Илья уверял, что эту радиоактивную пыль нанесло в первые сутки. Снаружи могло быть и меньше, чем скопилось здесь.

Подниматься в вертикальной шахте по металлическим скобам даже без бухт кабелей и прочего оборудования не так-то просто, а уж с ними вообще лютый квест. Со стороны Илья напоминал огромную неуклюжую черепаху, которая медленно, но уверенно удалялась куда-то в темноту.

Мы все в дежурке замерли перед монитором. Минуты еле тянулись. Казалось бы, что такое восемьдесят метров? Для Ильи же они растянулись на долгие полчаса.

— Ставлю дозиметр, — наконец раздался голос Ильи. — Видно? У меня обзор плохой.

— Один и девять сотых. Нет, один восемьдесят пять зиверт, — озвучил Добрыня.

— Норм. Температура минус шесть. Сейчас развернусь и покажу картинку, — пробубнил Илья.

Последовавшее сопение свидетельствовало, что развернуться и выбраться на бетонную площадку со всем хабаром не так-то просто.