Ника быстро скинула пацанские вещи и достала из рюкзака свой любимый раздельный купальник сочного изумрудного цвета. На её идеальной фигуре, с тонкой талией, высокой грудью и округлыми бедрами, этот купальник смотрелся просто фантастически, выгодно оттеняя фарфоровую кожу и огненно-рыжие кудри. Накинув на плечи лёгкий шёлковый халат, Ника тихонько выскочила из комнаты и спустилась во двор.

Кириллу не спалось. Он стоял на балконе второго этажа, потягивая крепкий виски и мрачно размышляя о том, кто из его окружения мог его предать. Внезапно его взгляд зацепился за движение внизу.

Из гостевого крыла вышла она. Его рыжая бестия.

Когда Ника скинула халат у кромки бассейна и осталась в одном изумрудном купальнике, Кирилл едва не поперхнулся виски. У него перехватило дыхание. В лучах подсветки она выглядела настолько крышесносно и сексуально, что весь его напускной цинизм испарился в ту же секунду. Внутри Воронова за секунду вспыхнул такой пожар, что сдерживаться больше не было никаких сил.

Ника изящно скользнула в воду, наслаждаясь прохладой, и сделала несколько гребков. Вдруг позади неё раздался мощный всплеск. Она испуганно обернулась и тут же оказалась зажата между каменистым бортиком бассейна и широкой, горячей грудью Кирилла. Он подплыл к ней вплотную, тяжело дыша, его тёмные глаза полыхали первобытным огнём.

— Не спится, куколка? — низким, с хрипотцой голосом спросил он, обжигая её дыханием. Его сильные руки легли на бортик по обе стороны от её талии, полностью лишая пространства для маневра. — Как успехи в сети?

Ника, несмотря на бешеный стук сердца и внезапную слабость в коленях, попыталась вернуть свою привычную дерзость. Она закинула мокрые рыжие кудри назад и посмотрела на него снизу вверх:

— На сегодня я закончила, дядя. Восемьдесят миллионов уже на твоих счетах. Можешь проверять. А, и ещё... я сняла с твоих обидчиков двадцать лямов сверху. За моральный ущерб. Провела через их «крота» в твоей конторе, так что они даже не поймут, кто их нагнул.

Кирилл застыл. На его лице отразился такой глубокий шок, какого он не испытывал никогда в жизни. За несколько часов эта девчонка сделала то, на что у лучших служб безопасности ушли бы недели. Но вместо радости за деньги внутри него вдруг кольнуло совершенно новое, незнакомое чувство. Страх. Но не за себя, а за неё.

— Ты... ты сняла деньги у этих отморозков? — Кирилл подался ещё ближе, его лицо оказалось в паре сантиметров от её губ. — Ты хоть понимаешь, насколько они опасны? Ты не боишься тех, у кого ты только что отобрала двадцать миллионов?