твердым. — И не перебивай меня. Четвертое и самое главное: за работу — десять миллионов рублей. Наличными. За это я ставлю твоему холдингу такую цифровую стену, которую ни один ублюдок в мире не вскрыет, и возвращаю до копейки все средства, которые у тебя сегодня свинтили со счетов. Идет?Кирилл мгновенно перестал смеяться. Атмосфера в кабинке снова стала густой и осязаемой. Сумма была внушительной, но безопасность его империи стоила в разы дороже. Его внутренний хищник, матерый и не прощающий ошибок, утробно заурчал от удовлетворения: эта маленькая рыжая бунтарка была чертовски опасным, смертоносным, но гениальным игроком. И он захотел приручить это оружие.— Десять миллионов, охрана, кофе и... черт с тобой, мармеладки — я принимаю условия, куколка, — тихо, почти интимно произнес Кирилл, хищно прищурившись. В его голосе появились собственнические нотки. — Но с одним моим изменением. Никаких съемных хат. Ты будешь слишком далеко от меня, а я не люблю рисковать тем, что мне принадлежит. На эти два дня ты едешь ко мне домой.Ника удивленно моргнула, её наглая маска на секунду соскользнула, обнажая растерянность:— Чего? К тебе? Ты с ума сошел, Воронов?— Ко мне, — отрезал Кирилл. Он поднялся во весь рост, неторопливо застегивая пуговицу дорогого пиджака. Движения его были по-кошачьи плавными, но полными скрытой силы. — Моя вилла охраняется лучше, чем Центробанк. Выделю тебе гостевое крыло, огромную комнату со всеми удобствами. Можешь пользоваться всем домом, бассейном, прислуга в твоем полном распоряжении. Но ты будешь у меня на глазах. Двадцать четыре на семь. Собирай свои вещи, Phoenix. Мы едем ко мне.Ника посмотрела на его огромную, доминирующую фигуру, перекрывающую выход из кабинки. Она физически ощутила, как этот мужчина за секунду перехватил инициативу, заперев её в своей собственной ловушке. Этот раунд остался за ним. Но отступать и показывать слабость рыжая бестия не привыкла.Она с грацией пантеры захлопнула крышку ноутбука, поднялась и закинула сумку на плечо, гордо вскинув подбородок.— Ладно, дядя. Надеюсь, твой бассейн с подогревом, — дерзко бросила она, сделав шаг к выходу и намеренно задев его плечом. — И не забудь про кислые желешки. Иначе твой холдинг снова превратится в тыкву.Кирилл лишь хмыкнул ей вслед, чувствуя, как внутри разгорается азарт, которого он не испытывал уже очень много лет. Эта игра обещала быть по-настоящему горячей.

Глава 4. Не для тебя цветочек рос

Глава 4. Не для тебя цветочек рос

Они вышли из душной, пафосной прохлады «Версаля» на залитую полуденным солнцем парковку. Персонал ресторана провожал их такими косыми взглядами, что ими можно было колоть дрова. Кирилл Воронов — всегда безупречный, пугающе авторитетный, в дорогом костюме с иголочки — шёл размашистым шагом рядом с рыжим кудрявым недоразумением. Ника, обутая в свои затасканные кеды, ни капли не смущалась: она умудрялась не просто поспевать за ним, а слегка обгонять его на шаг, заставляя криминального босса подстраиваться под её ритм.— Моя ласточка там, — Ника небрежно мохнула рукой в дальний угол парковки.Там, среди лакированных представительских мерседесов и порше, сиротливо ютилась её маленькая, видавшая виды красная малолитражка. Капот машины украшала свежая, довольно глубокая вмятина — память об их утреннем дорожном инциденте.Они подошли ближе. Кирилл остановился в паре шагов, снисходительно разглядывая этот «карт на колесах». Ника же, не тратя времени на лишние слова, резко распахнула заднюю дверь и наклонилась всем телом внутрь салона, чтобы выудить свой рюкзак.В ту же секунду безразмерная футболка оверсайз натянулась на её спине, а узкие рваные джинсы так идеально, до неприличия четко подчеркнули её аппетитную, округлую попку и тонкую, гибкую талию, что Кирилл непроизвольно застыл. Воздух в его легких словно превратился в раскаленный клей. Взгляд криминального босса, вопреки его железной воле и хваленому самоконтролю, намертво прилип к этим шикарным изгибам. Под этой мальчишеской, бунтарской одеждой скрывалась фигура, от которой у любого здорового мужчины мгновенно срывало резьбу. Воронов почувствовал, как по венам побежал знакомый, опасный жар.Ника, словно спиной осязая этот тяжелый, сканирующий взгляд, замерла на долю секунды. Затем она резко выпрямилась, закинула рюкзак на одно плечо и обернулась. На её кукольном, фарфоровом лице играла ехидная, абсолютно торжествующая ухмылка. Она прекрасно знала, какой эффект производит.— Слюни вытри, дядя, — дерзко выдала она, смерив его насмешливым взглядом из-под рыжей челки. — Не для тебя ягодка росла. И уж точно не для твоего кошелька.Кирилл даже бровью не повел. Опасный криминальный авторитет не умел смущаться. Он лениво опустил глаза, еще раз демонстративно, медленно скользнул взглядом по её фигуре от кед до губ и выдал холодную, слегка надменную усмешку:— Успокойся, куколка. Я предпочитаю женщин, у которых в паспорте краска на штампе о совершеннолетии уже высохла. А на капризных детей у меня с рождения аллергия. Так что не