— Phoenix никого не боится в цифровом мире, Кирилл, — тихо, но твёрдо ответила она, впервые назвав его по имени без издевательского «дядя».
Кирилл смотрел на её мокрое кукольное лицо, на пухлые губы, и остатки контроля окончательно покинули его. Он резко подался вперед и накрыл её рот влажным, требовательным и невероятно горячим поцелуем.
Ника ахнула от неожиданности, и этот вздох потонул в его поцелуе. Внутри неё словно взорвалась сверхновая звезда. Ей безумно, до дрожи понравилось то, как уверенно и властно он её целует, как его сильные руки сжимают её талию. Ей хотелось раствориться в этих ощущениях, но в следующий же миг внутри неё включился панический тормоз.
Ника резко, уперевшись ладонями в его намокшую грудь, оттолкнула Кирилла. Она тяжело дышала, а в её глазах стоял испуг.
— Хватит... — выдохнула она, отплывая в сторону. — На сегодня лимиты исчерпаны, Воронов.
Кирилл не стал её догонять, лишь проводил долгим, потемневшим взглядом. А Ника быстро выбралась из бассейна, подхватила халат и почти бегом бросилась в свою комнату.
Закрыв за собой дверь, она прижалась к ней спиной, чувствуя, как дрожат руки. Она безумно боялась продолжения. Боялась не Кирилла, а самой себя. Потому что под маской дерзкой, опытной бунтарки скрывался секрет, в котором она ни за что и никогда не призналась бы этому взрослому, авторитетному мужчине.
В свои двадцать три года крутая и бесстрашная хакерша Ника до сих пор была абсолютной девственницей.
Глава 8. Скелеты из прошлого
Ника открыла глаза ровно в девять утра. Комната была залита ослепительным, почти безжалостным солнечным светом. Лучи преломлялись в панорамных окнах и дрожащими бликами ложились на потолок спальни, отражаясь от глади бассейна во дворе. Того самого бассейна, который ещё несколько часов назад стал невольным свидетелем её... чего? Позора? Триумфа? Или ментального краха, который она так упорно пыталась скрыть?Ника села на кровати, подтянув колени к груди, и уткнулась в них лицом. Кожа до сих пор помнила обжигающее, властное прикосновение его пальцев к её талии, а губы — вкус поцелуя Кирилла. Тяжелый, с едва уловимой горчинкой крепкого кофе и безумным, сносящим крышу собственническим напором. От этих воспоминаний по телу прокатилась непрошеная, пугающая дрожь. Внизу живота сладко и одновременно больно потянуло.— Так, Phoenix, соберись. Живо! — приказала она себе вслух, резко вскидывая голову и со злостью взъерошивая непослушные рыжие кудри. — Быстро дописываешь архитектуру кода, забираешь свои десять лямов и валишь отсюда. Подальше от этого невыносимого «дяди». Подальше от его рук, глаз и этого дома.Она чувствовала, как внутри её идеально выверенной цифровой жизни нарастает системная ошибка. На Кирилла Воронова у неё включилась совершенно новая, пугающая и в то же время непреодолимо притягательная реакция. Но дать ему то, чего он явно хотел, чего требовала его первобытная мужская натура, Ника физически не могла. А рассказать правду... Боже, лучше прямо сейчас прыгнуть в этот бассейн со второго этажа, чем признаться такому человеку, как Ворон, в собственной слабости.Причина её ледяной неприступности была слишком тёмной, глубокой и болезненной. Скелет в её шкафу не просто пылился — он до сих пор хватал её за горло по ночам.В пятнадцать лет её чистый, наивный подростковый мир рухнул с глухим треском. Отчим — человек, которого мать боготворила, а сама Ника считала близким — напился до беспамятства, пока матери не было дома. Он зажал её в углу кухни, сорвал футболку и попытался изнасиловать. Ника тогда выжила только на чистом адреналине: дотянулась до тяжелой чугунной сковороды, с размаху опустила её на голову ублюдка, заперлась в ванной и в ту же ночь, собрав вещи в один рюкзак, сбежала из дома через окно. Навсегда. Вычеркнув из памяти и мать, которая позже ей не поверила, и её нового мужа.Именно тогда, оставшись одна на холодных улицах, без копейки в кармане, она нашла свое спасение. Программный код. Виртуальный мир, в отличие от жестоких, грязных людей, был логичным,