Он ждал столько, сколько было нужно, пока её тело не привыкло к нему. И когда Ника сама едва заметно подалась навстречу, призывая продолжить, сдерживаемая страсть окончательно сорвалась с поводка. Движения стали глубже, увереннее и мощнее. В комнате слышалось только их прерывистое дыхание и тихий шёпот. Вспыхнувший пожар подхватил их обоих, утягивая в бездну, и через несколько минут сокрушительная волна одновременных, оглушительных оргазмов накрыла их с головой.

Когда всё закончилось, Ника лежала на его груди, тяжело дыша. И вдруг из её глаз хлынули слёзы. Она разрыдалась — громко, навзрыд, выплёскивая всю ту боль, страх и унижение, которые копились в ней с пятнадцати лет. Огромный психологический барьер, который мучил её годами, был разрушен. В объятиях Кирилла она наконец-то почувствовала себя слабой, защищённой и по-настоящему свободной.

Кирилл в полном шоке смотрел на плачущую у него на груди девчонку. Он крепко прижал её к себе, целуя в макушку и бережно укачивая. В его груди разливалось такое мощное, собственническое чувство, какого он не испытывал никогда. Ни с одной из своих элитных, одноразовых женщин у него не было такой невероятной, космической связи — как физической, так и душевной.

В этот момент криминальный босс Кирилл Воронов окончательно осознал: всё. Эта рыжая бестия проросла в него намертво. И теперь он её из своих рук ни за что и никогда не выпустит.

Когда первый шквал эмоций утих, Кирилл аккуратно подхватил Нику на руки и понёс в ванную. Они вместе встали под тёплые струи душа, смывая с себя остатки сумасшедшей ночи и этого особенного, переломного утра. Ника прижалась спиной к его широкой груди, подставляя лицо под воду, а Кирилл бережно намыливал её плечи, смывая пену и мягко целуя в мокрую шею.

В каждом его движении было столько трепета и заботы, что Ника едва сдерживала глухую, счастливую улыбку. Внутри неё разливалась безграничная благодарность к этому человеку. Ей безумно нравился этот контраст: она ведь знала, каким жестоким, холодным и опасным Кирилл Воронов мог быть со своими врагами и подчиненными. Сильный, властный мужчина, перед которым трепетал весь город, сейчас, в стенах её ванной, обходился с ней как большой, ласковый медвежонок, боясь причинить даже малейший дискомфорт.

Они переоделись в домашнее. Ника натянула свою привычную оверсайз-футболку, которая теперь казалась ей ещё уютнее, а Кирилл остался в брюках и полурасстегнутой рубашке. Завтрак готовили вместе на её маленькой, но технологичной кухне — Ника заварила им свежий латте, естественно без сахара, а Кирилл виртуозно поджарил идеальный омлет.