Ника замерла на нижних ступеньках лестницы, чувствуя, как внутри всё начинает медленно леденеть. Кирилл сжал кулаки, его взгляд стал опасно тёмным.

— Эвелина, я, кажется, чётко сказал тебе ещё три месяца назад — между нами всё кончено. Вон из моего дома, — ледяным тоном процедил Воронов.

Блондинка стервозно усмехнулась, перевела победный взгляд на стоящую у лестницы Нику в домашней одежде, а затем демонстративно положила руку на свой идеально плоский живот и посмотрела прямо в глаза Кириллу:

— Не торопись меня выгонять, дорогой. Дело в том, что я беременна. От тебя. И уходить от своего мужчины и отца моего будущего ребёнка я никуда не собираюсь. Так что привыкай к мысли, что нам снова придётся жить вместе.

В холле воцарилась оглушительная, взрывоопасная тишина. Ника стояла как вкопанная, крепче сжимая в кармане тест с двумя полосками, а Кирилл медленно поворачивал голову в её сторону, и в его глазах впервые за всё время читался настоящий, дикий ужас от происходящего абсурда.

Ника стояла на лестнице, но вместо того, чтобы впасть в панику или устроить сцену ревности, она вдруг замерла. В её глазах зажёгся чисто профессиональный, хакерский азарт, смешанный с мечтательным и даже слегка ироничным любопытством. Ей стало безумно интересно понаблюдать за этой комедией со стороны. Как Phoenix, она привыкла анализировать чужие системные сбои, а Эвелина сейчас выглядела как очень глупый вирус, решивший атаковать защищённый сервер.

Между тем блондинка, чувствуя себя полноправной хозяйкой положения, вальяжно прошла мимо застывшего Кирилла прямо в гостиную. Как королева, она уселась на кожаный диван, закинув ногу на ногу, и капризно бросила проходящей мимо горничной:

— Принеси мне чай. И пошевеливайся, я проголодалась, и мой ребёнок тоже.

Повернувшись к Кириллу, который буквально чернел от едва сдерживаемой ярости, Эвелина замурлыкала, строя глазки:

— Ну что ты, дорогой? Ты что, совсем не рад? Нам же было так хорошо вместе.

Тут её взгляд упал на Нику, которая спокойно спустилась с лестницы и вошла в гостиную. Блондинка окинула её оверсайз-худи пренебрежительным, брезгливым взглядом и хмыкнула:

— Ой, Кирилл... А ты что, новую домработницу нанял? Что-то она выглядит слишком по-детски.

Желваки на лице Кирилла заходили ходуном. Он сделал шаг вперёд, закрывая Нику своей широкой спиной, и чеканным, ледяным тоном отрезал:

— Заткнись, Эвелина. Это не домработница. Это моя любимая женщина. И если ты ещё раз откроешь свой рот в её сторону, ты вылетишь отсюда быстрее, чем твои шпильки коснутся мрамора.