Тут всегда кипит жизнь, здесь всегда что-то шумит…
Но только не сейчас…
Точнее вот уже месяц как в этих залах, коридорах и пролетах царила мрачная и давящая тишина. Пауки старались ходить как можно тише, тренировочные поединки старших перенесли в более отдаленные залы, а пленных теперь тащили сразу в определенное место, где они особо пошуметь не успевали.
Любой встреченный тут паук будет выглядеть нервным, напуганным и очень желающим быть отсюда как можно дольше.
И причиной тому было то, что находилось в центре самого большого зала… в покоях Матери…
Посреди опутанного паутиной гигантского зала с валяющимися на полу костями, что заменяли помещению пол и декорации, на горе из свежих и гнилых трупов возлежала огромная паучиха. Её тело было таким большим, что занимало половину свободного пространства тут, и лишь небольшую гуманоидная часть, торчащую из головы монстра еще можно было как-то опознать.
Мать Долорэ… Мать Пауков…
Некогда темная эльфийка, возлюбленная Повелителя Тьмы Берита, она когда-то была невообразимо красива. О её внешности слагали легенды, о её величие ходили слухи и ведь даже сам Повелитель не устоял и взял эту женщины в свои жены. Темным неведома любовь, но им понятна дикая страсть, и между ними когда-то был истинный пожар чувств, который порой находит отголоски и до сих пор.
Но все это осталось в далеком прошлом.
Уставшая, слегка дрожащая всем телом Долорэ лежала на этой куче тел, тяжело дышала и радостно улыбалась.
Цель всей её жизни была достигнута. То чего она так желала все эти сотни лет, наконец-то, исполнено.
Результат своих сотен лет мук и слез, она держала в своих руках. Маленькие ручки тянулись к ней, громкий плачь, раздавался в тишине огромной пещеры и разнесся по всем коридорам.
— Прекрасно, — со слезами на глазах произнесла Долорэ, смотря на свое дитя.
Идеальное дитя. Не то, что какие-то пауки, а именно то, чего она так давно хотела.
Мама рядом, мама слышит,
То, как сны к нам все идут.
Нам луна их просто пишет,
В страну сказок нас зовут.
Она помнила тот день триста лет назад, помнила боль, помнила отчаяние и разрывающее сердце муку, она все помнила… Как она от агонии в сердце переступила черту, что нельзя нарушать, как стала единой с этой тварью, как пировала на гнили и падали. Сколько боли ей пришлось пережить, сколько принести в жертву и лишиться почти всего, за что её почитали когда-то…
И вот результат её трудов… смотрит на нее своими маленькими черными глазками…
Искреннее счастье, искренняя радость наполнили её сердце приятным теплом.
Все это было не напрасно… все это было не просто так… Все это…