И одновременно росло время, которое ему придется пробыть в материальной форме, и уж тогда…
Я совершенно забыл об истинной цели своего выхода на Арену, и тогда Мерцающий напомнил мне о ней.
Он выставил вертикально рукоять своего кнута, принимая на него удар шеста, и наотмашь ударил меня по лицу гибким концом кнута, который успел перехватить и зажать левой рукой.
Глаза обожгло, и я невольно зажмурился.
Эй! Это Уборщик тут должен ослеплять противников!
Широким веером выпустив стайку едких мыльных пузырей, я осмелился открыть глаза. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как из повернутого в мою сторону торца кнута со щелчком выскочил тонкое лезвие, напоминающее жало, и вонзилось мне в плечо чуть пониже правой ключицы — как мы и оговаривали перед боем.
А вот и рапира.
Сперва я даже не почувствовал боли, а потом…
Внимание, обнаружен повышенный выброс Эндорфина!
И потом не почувствую. Прокол оказался слишком тонким и аккуратным, так что уже через пару минут моя регенерация не оставит от него из следа.
Нельзя этого допустить!
Я сложил шест в метровую дубинку и бросился в фехтовальный поединок.
Вот теперь все пошло так, как должно было с самого начала. Я размахивал палкой, а мой противник с легкостью ускользал, пропуская ее через себя. Я наносил опасные и болезненные тычки ее заостренным концом, но Мерцающий ухитрялся их блокировать или просто уходил, делая шаг в сторону.
Сам же он активно размахивал и кнутом, то и дело опутывая меня, и встроенным в его рукоять лезвием полосуя мои открытые руки и ноги, а иногда и прокалывая насквозь, точно попадая в уязвимые места моего защитного костюма. Которые я сам же ему и указал.
Кровища лилась — просто на загляденье!
Причем исключительно моя, потому как все мои успехи заключались в паре пропущенных Виталиком ударах и наливающихся на его левой скуле и правом предплечье жутких синяках.
Я честно «пузырял» ему в лицо, пытался сделать подсечку внезапно разложившейся шваброй или смачивал пол коварным мылом но враг всегда был на секунду впереди.
Собственно, как и было задумано и заранее отрепетировано.
Нужно отдать Виталику должное: он не нанес ни одного лишнего или слишком сильного удара, не поразил ни одного действительно жизненного важного органа. Хотя я несколько раз и был в полной его власти, и он вполне мог выполнить условие своего контракта одним хорошим ударом, или просто набросив мне на шею кнут-удавку.
Я поскользнулся в луже собственной крови.
Снова.
Выпущенная из ладони тонкая струйка моющего средства позволила очистить поверхность от бурой скользкой слизи, чтобы я смог нормально опереться, но это была последняя моя попытка подняться на ноги.