они перемешались самым катастрофическим образом и их обрывки, хаотично всплывая в сознании, нагоняли тревогу, не дающую уснуть. Решив, что клин надо вышибать клином, я сел, зажёг керосиновую лампу и, выбрал по пьяной причуде цель написать песню. Почему песню? А я этим никогда не занимался, вот почему. Просто надо было сосредоточиться на чём-то одном и малознакомом, потому, как хорошо знакомое оптимизма не внушало. В силу моей неопытности мотив пришлось занять, поэтому на воспоминания и мурлыканье всего подряд себе под нос ушла куча времени. Надо заметить, что лечиться я не забывал. Пока, наконец, не понял. Вот оно! С утра комиссар линкора "Александр Невский" не вышел к подъёму флага. И к завтраку тоже. Мельников, подошедший к двери моей каюты и постучавший в неё, услышал в ответ неразборчивое бурчание и успокоился. Жив и ладно. Подумаешь, устал человек. Тревога поднялась, когда я решил своё творение, на мотив песни "Над нами ласковое море", изобразить в полный голос, но не сразу. Первый куплет я исполнил вообще без помех, потому, что поначалу не смогли определить источник воплей. Кровавым заревом затянут горизонт Депеши штабу шлёт наш капитан Мы в окруженьи и потерь не счесть, Пришлите в помощь нам морской десант. У нас держаться больше нету сил, Вчера сожгли последние патроны. Француз корабль с суши осадил, А на воде он выставил кордоны. Во время припева, на палубе забегали, а французы и женщины, собравшиеся на берегу снова, стали шарить глазами по морю. Над нами ласковое море, Висит над ним сахарский страшный зной. Останется лишь песня о героях В Бизерте принявших последний правый бой. В дверь каюты забарабанили, но я не обращал внимания. Нам всем абзац, чтоб хуже не сказать, Лишь на "Дельфин" последняя надежда. И потому мы смотрим в небеса, Ведь помнит Родина, поддержит, как и прежде. Сомнения и сопли не для нас! Нам недоступны миражи метаний, Когда товарищ Сталин даст приказ - Мы выполним его без колебаний! — Любимов, заткнись! Какого чёрта творишь?!! — орал мне через переборку Мельников. Над нами ласковое море, Висит над ним сахарский страшный зной. Останется лишь песня о героях В Бизерте принявших последний правый бой. — Инструмент живо! Хоть что нибудь!!! Стоит без хода наш линкор могучий, На берег вывалив облезлый ржавый борт, Огня клинок, рванувший выше тучи, Вмиг превратит его в стальной гигантский гроб. Свой пламенный привет шлём белякам, Пусть помнят нас, осназовцев с востока, Взрывной волной мы входим в гости к вам,