богатства? Уж не обернётся ли это обострением социальных противоречий или, иными словами говоря, революционным кризисом? Неужели мы приходим к тому самому результату, который и планировали? Только в первом случае мы бездарно разбазариваем ресурсы, а во втором сохраняем и многократно умножаем. Вот это и есть наглядная разница между троцкистским и сталинским методами. — Товарищ Любимов мнит себя святее папы римского, большим коммунистом, чем товарищ Сталин, — скривившись, будто лимон проглотил, перебил меня Каганович. — Первопроходец именно так и зовётся потому, что впереди него никто оказаться не может, товарищ Каганович, — резко отреагировал я на замечание. — Но я рад, что вы всё-таки признаёте, что я неуклонно следую курсом, указанным товарищем Сталиным. Лазарь Моисеевич хотел что-то возразить на мою отповедь, но не нашёл подходящих слов и так и остался сидеть с открытым ртом. Но не это было сейчас важно. Дорого бы я дал, чтобы знать, о чём сейчас думает сам Сталин, чьим именем я так беззастенчиво прикрываюсь. Ведь получается, что я противопоставляю его фигуру большинству в ЦК. Между тем, Иосиф Виссарионович и поднялся до таких высот именно потому, что умел организовать и возглавить это самое большинство. А теперь он сам должен обозначить свою позицию, бросить на чашу весов свой авторитет с риском потерять поддержку тех, на кого он столь долго опирался. Но Иосиф Виссарионович не спешил, у него ещё остался один ход, откладывающий решительный момент. — А что нам скажет товарищ Берия? Как он оценит речь своего подчинённого? — оправдал мои ожидания отец народов. — Я, товарищи, не видел хронику полностью и начало речи не застал, — потянул чуть-чуть Лаврентий Павлович время, собираясь с мыслями, — но в части стратегии концентрации всех живых сил мирового пролетариата в рамках СССР, учитывая пояснения капитана госбезопасности Любимова и фактическое отсутствие иных продуктивных стратегий победы над миром капитализма, поддерживаю своего подчинённого. — Лаврентий, но ты же… — от удивления Ворошилов даже не смог закончить свою мысль. — Я всегда действовал в интересах партии, советского народа и Союза ССР в целом! Как и капитан госбезопасности Любимов. Ситуация сложилась таким образом, что мы вынуждены поступать именно так, а не иначе. — не разочаровал меня человек, всегда мечтавший стать архитектором, в несостоявшемся будущем курировавший во время войны работу важнейших наркоматов и возглавивший атомный проект. — Ушам своим не верю… — всё так же ошарашено проговорился