Нужно идти к Мехлису. Вдруг хоть чуть можно сдвинуть неповоротливую эту махину?

Событие пятьдесят первое

Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой,

И назовёт меня всяк сущий в ней язык,

И гордый внук славян, и финн … поныне дикий

Легко сказать, попасть на приём к Мехлису, не записываясь за много-много дней вперёд. В Наркомате Обороны удалось Брехту, не смотря на весь свой геройский вид, пробиться только до Михаила Маховера — секретаря Льва Захаровича. Что говорить этому товарищу?

— Михаил Иосифович, мне нужен именно Лев Захарович. Вам я ничего сказать не могу.

— До свидания. — Сучонок. Даже бровью не повёл.

— Давайте в игру сыграем, Михаил Иосифович. Вы говорите товарищу Мехлису два слова: Финляндия и Брехт, и он потом вам спасибо скажет, что пропустили меня. Или я потом ему говорю, что вы меня не пустили и посмотрим, что будет.

— Ты мне угрожаешь? — вскочил, глазами сверкает. Расстрелял бы. Может и расстреляет. А может и его, в интересное время живём.

— Я подожду.

Товарищ Маховер наклонил голову на бок и впервые с интересом посмотрел на Ивана Яковлевича.

— Хм. В игру, значит. Ну, добро. Что с твоей стороны на кону?

Куда попал? Это точно наркомат Обороны. Не Привоз? Это точно приёмная заместителя наркома?

— Я прокукурекую тут у вас под столом.

— Проку-ку-курекаешь? — глаза маслинные чёрные выкатил.

— Прокукарекаю.

— Хм. Заманчиво. Ладно, удивил ты меня комдив, такого ещё не слышал. Пойду доложу Льву Захаровичу. — Маховер собрал со стола бумаги, положил в папку красную и ещё раз подозрительно на Брехта глянув, опасаясь, наверное, что лопоухий комдив прямо сейчас под стол полезет кукарекать, улыбнулся загадочнее самой Джакондихи и скрылся за дверью с красной табличкой.

Вернулся Михаил Иосифович не скоро, были видны и другие дела. Что-то же понёс в красной папке.

Минут через пятнадцать вышел, опять оглядел Ивана Яковлевича с головы до ног, под стол глянул, и мотнул головой:

— Лев Захарович сейчас поедет на обед. Те … Вас с собой возьмёт.

Мехлис появился ещё минут через пятнадцать.

— Прокукарекаешь значит. Ладно, не будем заставлять Героя Советского Союза позориться. Пойдём, мне в одно место надо, но по дороге заедем к тебе в гостиницу пообедаем. Там и поговорим. Или ты когда ешь, глух и нем? — И у этого глаза маслиновые, но искорки пробегают, рыжие. Рыжие — они весёлые все. Ну, может не все убил же один дедушку лопатой. Савковой, должно быть? Кочегарской. Она тяжелее.

— Я приспособленец.

— Ха-ха-ха. Молодец, Ваня. Пойдём. Миша, — он повернулся к секретарю. — Сегодня буду уже после восьми. Если кому назначено, то переноси.