Он прошел к столику, на котором граммофон стоял раньше, и водрузил свою ношу на место.

— Здесь, на крышке, есть гравировка, — объяснил он. — «Очаровательной Зизи Алмазовой».

Он немного смутился, увидев суровые взгляды доктора и девушки.

— Идите сюда, милый Петя, — позвала Мура, — хорошо, что вы пришли. Садитесь с нами чаевничать.

Петя послушно подошел к столу и сел, поглядывая то на Муру, то на Клима Кирилловича.

— Где вы пропадали, Петя? — спросила девушка.

— Я… я… я… я был немного болен, — потупился зардевшийся студент, — но теперь уже все прошло. Так, ерунда.

— А мы уж в догадках терялись — куда вы пропали? Мы очень волновались.

Петя покраснел еще больше и покосился на доктора. Клим Кириллович со всей возможной серьезностью пил чай и старательно жевал бутерброд.

— Я не думал, что мое отсутствие может кого-то обеспокоить, — застенчиво признался счастливый студент.

— Где же вы раздобыли граммофон Зизи? — спросила Мура.

— Не поверите, — округлил глаза Петя, — купил. Причем очень дешево.

— Ворованное всегда сбывается по дешевке, — не утерпел доктор. — Вы хорошо сделали, хотя скупка краденого карается законом. Но теперь у нас останется эта вещь на память о Зизи, а мы вас не выдадим.

— На память? — спросил Петя. — Она уехала?

— Да, и очень далеко, — ответила, не глядя на довольное лицо Пети, Мура. — Оттуда не возвращаются.

— Жаль. — Петя отхлебнул чай из чашки и продолжил: — Я так и знал, что она последует за графом Сантамери. Он ведь тоже уехал?

— Да, — подтвердила Мура, — уже два дня назад.

— Счастливый! — мечтательно произнес Петя, — В нем что-то есть, недаром он нравился Зинаиде Львовне. Богатый, состоятельный — разве он не может помочь талантливой русской девушке обрести славу на сцене? Если он уехал, значит, ему удалось купить саркофаг Гомера? Мне Прынцаев рассказывал про саркофаг.

— Да, — кивнула Мура, — история завершилась благополучно. Фамильная ценность графа Сантамери отправилась в путь на родину. В город Сент-Омер в департаменте Па-де-Кале.

— Сантамери уехал в Сент-Омер? — Доктор Коровкин лукаво посмотрел на девушку. — Что-то похожее есть в этих словах, вам не кажется?

— А почему бы не отправить саркофаг прямо на родину Гомера? — спросил озадаченно Петя Родосский. — Что ему делать во Франции?

— Ну вот, совсем уж остыл, придется снова греть, — сказала с легкой досадой Глаша, трогая рукой медный бок самовара. — А все опять из-за этого нехристя Гомера.

Все невольно засмеялись.

— А знаешь, Глаша, — улыбнулась Мура, — я теперь уже не так уверена в том, что Гомер — нехристь. Если он описал в своей «Илиаде» войну тринадцатого века, то к тому времени христианство существовало тринадцать столетий!