Хотя сказанное было подтверждено Прынцаевым, доктор не верил ни единому слову Муры, а она старательно отводила взгляд, встречаясь с ним глазами. Клим Кириллович понял: она чувствует себя виноватой за то, что с ним случилось. Он ждал момента, когда они смогут остаться наедине и Мура расскажет ему совсем другую историю.

Его очень интересовало, где же она взяла листок, в котором, как утверждала военно-морская контрразведка, содержалась секретная информация с Кронштадтской базы? Доктор начинал догадываться, что Мария Николаевна скрывала ото всех что-то важное.

Тем более что уже вчера, когда Ипполит Прынцаев привез газеты, стало ясно, что на взморье происходят серьезные события. Про несчастного Пузика ничего не писали. Зато в одной маленькой заметочке говорилось о поимке важных преступников: «Белый камень — удаленный от излюбленных мест отдыха дачников уголок северного побережья Финского залива. Там и произошло в ночной час событие, которое позволило раскрыть шпионский заговор против России. Благодаря бдительности одного из дачников, полиция нагрянула к Белому камню и обнаружила двух подозрительных мужчин. Злодеев незамедлительно схватили. При них обнаружили неопровержимые улики их преступной деятельности. Непосредственно возле места поимки шпионов появился и господин N, которого часто видели в компании с французским военным атташе».

Странная заметка! Когда это происходило? Даты указаны не были. Доктор сел на кровати и посмотрел на часы. Спать абсолютно не хотелось. Зато он почувствовал, что не отказался бы от завтрака.

Доктор привел себя в порядок, ощущая переполняющую его бодрость и энергию, и, надев легкий летний костюм, вышел из флигеля. На пороге Клим Кириллович зажмурился от бьющего в глаза, еще нежаркого солнца, потянулся, почувствовал, как двинулись на спине, плечах и руках уставшие от неподвижности мышцы. Нет, определенно пора заняться физической культурой — появится Ипполит, надо будет спросить у него, есть ли в поселке теннисные корты.

Клим Кириллович медленно направился к дому, объятому тишиной. Он старался как можно тише ступать по ступеням и как можно бесшумнее отворить дверь на веранду.

Первый завтрак был уже на столе, а за столом, как ни странно, уже сидела Мария Николаевна Муромцева.

— Доброе утро, милый Клим Кириллович, — приветствовала она доктора, намазывая ломтик белого хлеба маслом.

— Доброе утро, Мария Николаевна, вам тоже не спится?

— Я все думаю о Зизи, — печально сказала Мура, — мне ее очень жалко. Такая талантливая девушка и так ужасно погибла.