пели под гитару, при необходимости сопровождали иностранных гостей по магазинам. Однако, в отличие от преподавателей, финансовое вознаграждение нам не полагалось: мы гордо именовались «гидами-общественниками» – это было нашим ответственным поручением по линии комитета комсомола. Общение наше продолжалось и вне собственно курсов, но уже с теми, с кем сошлись ближе всех. В тот раз – с четырьмя студентами, нашими сверстниками из разных городов Венгрии: двое парней и двое девчонок, звали их: Томаш, Лоци, Юдит и Жужа. Русским языком наши венгерские приятели владели по-разному. Жужу мы почти не понимали, как и она нас, впрочем, свои крайне неважнецкие знания «языка Пушкина и Ленина» она сторицей компенсировала неподдельным интересом ко всему, очаровательной лучезарной улыбкой и женским обаянием. Лучше всех владел русским Томаш, поэтому перед тем, как сформулировать фразу или вопрос, они устраивали небольшой «консилиум», после чего Томаш, с каждым днем всё уверенней, доносил до нас суть. Так и тогда в троллейбусе после их совета он вопросил: «Петья, Андрэй, а кто эти люди?» – лицезрение непонятной колоритной толпы взволновало их до глубины души. Ну, кто-кто? Наши люди, татары и русские. Впрочем, подобный ответ их точно бы не удовлетворил. Первый «сезон» Гидами-общественниками мы работали не впервые. Годом раньше мы уже были ими, получив «под командование» работников металлургического комбината из венгерского города Озд – «Озди кохасати юземек», по-ихнему. Венгрия – страна необычная. Нет, выглядят венгры обыкновенно, по-европейски, но их язык… Обычно, слыша какой-нибудь европейский язык романской или германской группы, не говоря уже о славянской, какие-то понятные слова всегда улавливаешь. Но вот мадьярский… То была истинная тарабарщина – ничего, ну ничегошеньки, хоть чуточку узнаваемого в их речи не проскальзывало. Как выражаются сейчас, но никогда не говорили в те времена, «от слова совсем» (хотя я терпеть не могу эту дурацкую фразу-неологизм). Перед приездом группы металлургов из братской, в то время, страны, уверенно шедшей по социалистическому пути развития, главный идеолог комитета комсомола – высокий худощавый молодой человек с добрыми печальными глазами на стальном волевом лице – принял нас лично. Он, поправив галстук своей безупречной костюмно-галстучной униформы освобожденного партийного функционера, пафосно поведал о предстоящей нам архиважной миссии. Мол, скоро к нам приедут братья по классу из Венгерской Народной Республики изучать с преподавателями