отдыхать в конце рабочего дня. С виду и не скажешь, что господин директор получил весьма и весьма увесистую оплеуху. Шрам, быстро затягивающийся шрам. Не знак провала, а повреждение тела, просто шрам — вот и все, что волновало Яргу. И даже раздавшийся из угла рык не заставил его вздрогнуть. Ждал. Знал, что услышит. Крупный орангутан, до сих пор безвольно полулежащий в гостевом кресле — то ли мертвый, то ли под действием наркотика, — неожиданно забился, скатился на пол, зарычал, царапая пол когтями, поднялся на четвереньки, пошатнулся — лапы не держали, закашлялся, изрыгая из себя сгустки крови, упал, перекатился на спину и глубоко задышал, уставившись в потолок. Глазами, в которых светился разум. — Я вижу, Схинки, ты снова умер, — небрежно заметил Ярга, продолжая созерцать оставленную японцем метку. — А я вижу, нас отбросили на несколько месяцев назад, — проворчал орангутан. — Наверстаем. Главной цели мы добились. — Ага… добились. — Схинки поковырялся во рту, с отвращением изучил вытащенный палец — кровь и какая-то слизь, — вновь глубоко вздохнул и поинтересовался: — Можно я покурю? Они меня пытали — не давали сигарет. — Посмотри в кармане, — милостиво разрешил нав. — Спасибо. — Схинки поднялся, присел, прислонившись спиной к стене, вытащил из кармана шорт пачку сигарет, зажигалку и закурил, жадно глотая дым. — Хорошо дома. — Каким ты нашел Сантьягу? — Злым. — А каким ты его оставил? — Еще более злым. — Не растерянным? — В голосе Ярги послышалось удивление. — Он что, не понял послания? — Все он понял… — Схинки огляделся, не нашел подходящего сосуда и стряхнул пепел на пол. — Только ему плевать. Он за тобой и без помощников пойдет. В одиночку. — Это хорошо… — протянул Ярга. — В горячке допускаются самые интересные ошибки. — Я бы на это не рассчитывал: комиссар продемонстрировал весьма обдуманную, несокрушимую и очень холодную злобу. А ваше послание привело к тому, что он будет просчитывать каждый свой шаг не дважды, а трижды. — Значит, будет терять время. Схинки покрутил головой, прищурился, оценивая позу Ярги, почесал в затылке, припоминая, как шел разговор и каким тоном произносил фразы хозяин, после чего осведомился: — Я что-то пропустил? — В смысле? — Мне кажется, тебя не особенно волнует Сантьяга? — Волнует, — чуточку рассеянно ответил Ярга. — Однако появилось смутное ощущение, будто мы упустили нечто более важное. Эпилог Ночь принесла на обожженную солнцем сковороду Нью-Мексико долгожданную прохладу. Черное стремительно упало на землю и камни, спрятало