Я очнулся на лестничной площадке. С воспаленными слезящимися глазами, ломотой во всем теле и болезненно зудящей кожей. В горле будто кошки драли — знакомое ощущение. Как объяснил Максим Максимович, люди в отличие от животных очень плохо переносят «фриз». Хоть сутки в нем провисят, хоть десять минут.

Я с трудом привел в чувство Костю, на чем бесславная погоня закончилась. Веденеева ушла. Искать дальше не имело смысла. Если у нее есть хоть капля ума, она откажется от исполнения любых ритуалов и заляжет на дно. В утешение Костя сказал, что мы по крайней мере сорвали операцию Дневного Дозора, но как по мне, утешение вышло сомнительным.

Осмотр верхних этажей ничего не дал. В пентхаусе мы нашли надутый резиновый матрас и плотный спальный мешок. Там же стояли спиртовка, складной стол и стул, коробка с продуктами, початая бутылка коньяка. Кроме того, Костя высмотрел на полу сухие веточки какого-то растения, пятна похожего на пудру порошка и полустертые белые линии, нанесенные чем-то вроде зубной пасты. Ведьма явно не сидела без дела.

На этом осмотр пришлось закончить, не хватало еще, чтобы нас застукали Темные. Однако не меньше Дневного Дозора я боялся Дозора Ночного. После категоричного запрета шефа наша самодеятельность выглядела прямым нарушением приказа. Какие санкции последуют в мой адрес, догадаться было несложно. Прощай, служба, прощай, сумеречная романтика.

Спасло меня одно: Костя тоже не горел желанием расписываться в собственном поражении. Так что уговорить его сохранить операцию в тайне было нетрудно. Убойный аргумент — если узнают Темные, пострадаем не только мы, — подействовал. Подставлять Ночной Дозор перевертыш не хотел.

Ощущая себя законченным подлецом, я вернулся домой и дал себе слово до конца отпуска не лезть ни во что, хотя бы отдаленно похожее на авантюру. Но все прошло тихо. Анна больше не появлялась, разоблачающих звонков от шефа или Юрия Юрьевича не последовало. Я честно отсидел положенные две недели дома и в понедельник как ни в чем не бывало пришел в офис, где сразу же был вызван на ковер. После получасовой накачки на тему большой власти и большой ответственности шеф смилостивился и отправил меня к Косте — помочь в текущем расследовании. Дескать, все равно он тебе уже все рассказал, а дело стоит на месте.

Гроза прошла стороной. Меня вернули в команду и даже восстановили в должности. Осталось только гадливое ощущение собственной никчемности и лживой двуличной натуры. Хорош Светлый, нечего сказать.

Косте, чувствовалось, тоже было не по себе. Только вместо душевных терзаний он вел себя гиперактивно. К вечеру стало ясно, что конструктива у нас не выйдет. Хорошо, если не набьем друг другу морды. Моя угнетенность никак не сочеталась с Костиной агрессией. В итоге я забрал материалы домой, а Лере соврал, что у меня ночное дежурство, в надежде спокойно поработать.