Цербер тяжело дышал, разорванный красный мячик лежал в луже слюны у его лап.
— Хороший мальчик, — грустно и неуверенно произнесла Аннабет.
Монстр завертел головами из стороны в сторону, словно ища хозяйку.
— Я скоро принесу тебе другой, — еле слышно пообещала Аннабет. — Этот тебе понравился?
Трехголовое создание заскулило. Не надо было разговаривать с псом, чтобы понять, что Цербер все еще ждет мячик.
— Хорошая собака. Я скоро вернусь. Я… я обещаю. — Аннабет повернулась к нам. — Пошли.
Мы с Гроувером протиснулись через металлоискатель, который моментально заверещал и замигал всеми своими красными лампочками. «Запретные предметы! Обнаружено волшебство!»
Цербер залаял.
Мы ринулись сквозь врата с надписью «МЕРТВЫЕ» — сирены взвыли еще громче — и бегом помчались в царство мертвых.
Через несколько минут, вконец запыхавшись, мы спрятались в гнилом стволе огромного черного дерева; упыри-охранники пробежали мимо, пронзительными криками призывая на подмогу фурий.
— Итак, Перси, что же мы узнали за сегодняшний день? — пробормотал Гроувер.
— Что трехглавые псы предпочитают красные резиновые мячики палкам?
— Нет, — ответил Гроувер, — мы узнали, что ваши планы кусаются, на самом деле кусаются!
Я в этом сомневался. Мы с Аннабет оба пришли к правильной мысли. Даже здесь, в царстве мертвых, все — и чудища тоже — нуждались в капельке внимания.
Я думал об этом, пока мы выжидали, когда пробегут охранники. И притворился, что не вижу, как Аннабет вытирает сбегавшую по щеке слезу, прислушиваясь, как скорбно скулит вдалеке Цербер, тоскуя по новому другу.
Глава девятнадцатая Мы вроде бы выясняем правду
Представьте себе самую большую толпу публики на концерте, которую вам приходилось видеть, или футбольное поле, где яблоку негде упасть среди фанатов.
А теперь представьте поле в миллион раз больше, битком набитое людьми, представьте, что электричество вырубилось и кругом ни звука, ни огонька, нет даже береговых сигнальных маяков. За кулисами случилось что-то трагическое. Шепчущие скопища людей толкутся на месте в ожидании представления, которое никогда не начнется.
Если вы способны вообразить такое, то с легкостью можете себе представить, что творилось на Полях асфоделей. Черная трава была стоптана миллиардами мертвых ног. Теплый, влажный ветер налетал порывами, как дыхание трясины. Черные деревья — Гроувер сообщил мне, что это тополя, — небольшими рощицами росли тут и там.
Потолок пещеры находился так высоко над нами, что его можно было бы принять за грозовые облака, если б не сталактиты, слабо отливавшие серым и грозно целившиеся в нас своими остриями. Я старался не думать, что они в любой момент могут обрушиться вниз, но поля были испещрены каменными копьями, действительно упавшими и вонзившимися в черную траву наподобие частокола. Я догадывался, что мертвые не станут беспокоиться из-за маленьких неприятностей, ну, скажем, когда тебя пронзает сталактит размером с ракету-носитель.