— От Согравска едут три легковых машины и два десятка мотоциклов с колясками, — с тревогой в голосе произнесла Галина Ивановна.

— Двадцать мотоциклистов? — переспросил я.

— Не мотоциклистов, а мотоциклов. Двадцать или двадцать одна штука, — пояснила женщина и продолжила: — На каждом по три человека. И если ещё считать тех, кто в легковушках — их там минимум семьдесят солдат и офицеров.

Вечер, а точнее утро, явно, переставало быть томным.

— Понятно… это значит, с юга едут… — хмыкнул я и тут же спросил: — А с севера что?

— Пока никого, — сказала она и почти сразу же воскликнула: — И с севера! И с севера прут! Машины! Много!

Я встал, устало подошёл к её столу и, присмотревшись стал считать. Вскоре стало понятно, что там мчится с десяток «Опелей-Блиц» и два «Ханомага».

— Жесть какая-то, — задумчиво почесал я подбородок и повернулся к Анне. — Красавица, грузоперевозки снова отменяются. Переходим в боевой режим. Твои — мотоциклисты с юга. Я займусь броневиками и грузовиками с севера.

Девушка молча кивнула. На её лице не было ни страха, ни раздражения — только та сосредоточенность и меланхоличность, которая не раз появлялась у неё всякий раз, когда начиналось серьёзное дело.

Вновь перезарядка — и вновь в бой.

Северная колонна шла быстро, машины держали дистанцию метров по тридцать между собой, что было, в общем-то, грамотно. Но когда первый взрыв лёг под колёса головного «Ханомага», колонна, как и положено, встала как вкопанная, и из кузовов начали выпрыгивать солдаты. Рассыпались сразу, без паузы, что скорее всего могло означать одно — они получили инструктаж заранее.

Как и их ранее умершие камрады, эти также бежали в разные стороны стараясь как можно быстрее отбежать от автотранспорта.

Оставшийся на своём боевом посту пулемётчик на втором «Ханомаге» развернул турель, открыл огонь в небо — наугад стреляя длинными очередями,

К этому времени уже достаточно рассвело и атакующий дрон с земли теперь можно было рассмотреть. Это меняло дело и мне пришлось подняться беспилотник выше — метров на сто — и работать уже оттуда. Точность, конечно, падала, зато заметить дрон и уж тем более попасть в него становилось значительно сложнее.

Я работал методично — сначала по тем, кто не разбежался, потом по технике, а уже потом, на закуску, атаковал прячущихся в лесах, да полях. Второй «Ханомаг» занялся после третьего сброса. Полыхнул хорошо, взрыв разворотил кузов и заставил соседний грузовик задымиться. После такого нетривиального воздействия пулемётчик разумеется замолчал.

После того, как боеприпасы на дроне закончились, переключился на тот что был заряжен, и традиционно краем глаза поглядывал на соседний монитор — по которому шла трансляция о работе Анны с мотоциклистами.