— Бойцы, почему в ваших глазах я вижу уныние, а не радость от такой удивительной новости? Вы представляете, что вы сейчас услышали? Это полное признание заслуг нашего отряда со стороны противника! Вы представляете, что мы натворили, что наделали⁈ Представляете, как сильно мы разозлили гитлеровцев, если на наш мизерный коллектив, где народу-то раз-два и обчёлся, они кидают более ста тысяч человек! Вы понимаете, насколько мы им как кость в горле⁈ А ведь это, товарищи, не просто признание этих самых заслуг, а реальная помощь фронту! Ведь немцы, сняв эти дивизии, уменьшили натиск на наши войска там — на востоке. А значит и на те, что героически сражаются под Вязьмой! И это уже, пусть небольшая, но реальная стратегическая победа, в которой мы имеем самое непосредственное участие.

Слова принесли немного разрядки. Лица бойцов чуть посветлели — и это уже было неплохо.

Кудрявцев сразу же понял мой манёвр, и чтобы ещё больше повысить моральный дух отряда поддержал, сказав:

— Да, товарищи, мы действительно сделали невозможное! И я, как действующий командир Красной армии, поздравляю вас с этим успехом!

И он поочерёдно стал подходить к каждому из нас и жать руки, повторяя поздравления. Выглядело это в полной тишине несколько абсурдно, особенно если учесть все происходящие обстоятельства.

Да — немцев мы потрепали. Да — они понесли серьёзные потери и перебросили с фронта много людских сил на наши поиски и уничтожение. Но ёлки палки, неужели это конец и мы доживаем последние дни? Именно так можно было словами охарактеризовать лица членов отряда, когда они один за другим отвечали на рукопожатие.

А между тем младший лейтенант закончил обход, и как-то нелепо встав рядом с Лазутиным, безмолвно и с читающимся в глазах отчаяньем, посмотрел на меня.

Было понятно, что он, как человек военный, наконец полностью оценил всю ситуацию и осознал, что нас ждёт, если мы не предпримем срочные меры.

Я покосился на остальных — они также растерянно в мою сторону и очевидно ждали чуда.

Тут собрались не глупые люди и все всё прекрасно понимали. Понимали, что как только немцы начнут прочёсывать лес, в котором скрываемся, нас очень быстро обнаружат. Понимали, что, несмотря на имеющийся боезапас, мы не сможем уничтожить всех нападающих, когда те поймут, где именно находится наша база. Понимали, что шансов выжить у нас — попросту нет.

И я тоже всё это прекрасно понимал.

А потому произнёс прямо в лоб — так как есть:

— Если мы тут останемся, то погибнем.

— Значит, надо уходить, — несколько нервно произнёс Лазутин.