— А портить жизнь другим весело? — спросил я.

— Я просто хочу, чтобы со мной кто-нибудь поиграл, — посмотрела она на меня с какой-то потаённой надеждой.

Которую я с радостью разбил.

— Проваливай. Иди играть со своей подругой Хлиной.

— Она у злого дяди Диора, — пожаловалась она с грустью. — Льимус осталась одна.

— Иди к Сианс купаться тогда.

— Тётя Сианс со мной не играет. Она не умеет играть, — пожаловалась она. — Расскажешь сказку?

— Нет.

— Ну пожа…

— Да как же ты достала… — вздохнул я, уже жалея, что выпустил её из клетки. Схватил её за руку и повёл искать тех, кто смог бы ей заняться.

Удивительно, но когда она шла рядом со мной, я отчётливо слышал её «топ-топ-топ». Настолько громкий, что они перебивали мои собственные шаги. И шлёпала она так своими ногами, словно девочка весила добрый центнер.

— Почему ты такой злой… — пробурчала Лопоухая, идя рядом со мной, повесив не только голову, но и уши.

— Потому что ты трогаешь всё без спроса.

— Но они такие красивые… с ними весело играть…

— А с Хлиной тебе не весело?

— Я не могу её найти. Тётя Сианс не отпускает, говорит играть с ней. Но она очень злится, когда проигрывает.

— О-о-о… тут я тебя понимаю, — я уже представил лицо Ушастой, когда её уделала мелочь, а та даже съязвить не может.

— Тётя Сианс очень грустит из-за этого.

— Могу представить, как, — хмыкнул я.

— Она боится.

Вот здесь я уже немного удивлённо посмотрел на неё.

— Чего она боится?

— Не знаю, — беззаботно пожала Лопоухая плечами.

— А с чего ты взяла, что она боится?

— Не знаю, — последовал точно такой же ответ.

— Но знаешь, что она боится?

— Ага.

Я на секунду задумался, разглядывая мелочь рядом с собой. Она чувствует, что Ушастая боится, но сама не понимает, откуда, получается?

Я встречался с подобными людьми, которые могли чувствовать настроение другого. В некоторых мирах их называли эмпатами. И их сила редко ограничивалась только способностью чувствовать чужие эмоции.

Не думал, что Лопоухая будет обманывать в подобном. Может она была юркой и быстрой, однако в душе всё тот же ребёнок, простой и беззаботный, который рассказывает всё, что только придёт в голову. И я очень сомневаюсь, что она смогла провести психоанализ, чтобы понять, что Сианс действительно чего-то боится.

Но понять всё можно было лишь одним способом — спросить саму Лопоухую.

— А ты умеешь что-то чувствовать в других? — спросил я, не показывая своего интереса.

— Что чувствовать? — посмотрела мелкая на меня непонимающим взглядом.

— Ну… людей, эльфов… ты умеешь что-то чувствовать, да? Их эмоции, например?

— Правда? Я умею что-то чувствовать? — обрадованно спросила меня Лопоухая, будто я ей это рассказывал, а не спрашивал.