Она действительно четвёртая сторона?

Пусть это и было сказано из надёжного источника, верилось всё же с некоторым трудом, по правде говоря. И такой вопрос надо было решать не одному.

— Ты куда? — провела мне по спине пальцами Суцьиси, когда я вставал.

— Надо обсудить всё.

— С твоим братцем? — усмехнулась она.

— Да. А я смотрю, вы нашли с ним общий язык.

— Ну… он вроде и неплохой, но всё равно говнюк, — усмехнулась она.

— Я ожидал услышать, что он просто говнюк.

— Не нам его судить, — ответила Суцьиси, подмигнув мне. — Уж точно не нам…

При всём при том, что было между мной и Диором, ему было необходимо об этом знать. Всё же, в отличие от меня, в подобном он разбирался лучше.

Если классифицировать меня среди остальных проклятых, я всё же куда больше относился к тактикам — тем, кто решает конкретную проблему, конкретную цель. Мне говорят, чего нужно добиваться и каких рамок надо придерживаться, и я этого добиваюсь, не оглядываясь на то, как это повлияет на будущее. Та же Суцьиси была стратегом — она добивалась конечной задачи, выстраивая из мелких целей и решений проблем путь к её выполнению. Она видела, какие решения приведут к какому исходу.

Диор тоже был стратегом. Он мог не решить проблему, которая неожиданно возникла перед носом, но мог понять, что будет лучше в долгосрочной перспективе. Умел прогнозировать и просчитывать на будущее, предполагая, как это отразится на всём.

Можно сказать, что это легко, но нет — как они не могли предсказать, как будет развиваться ситуация, к чему надо готовиться и какие неожиданные обороты она примет, так и я не мог представить, как выбор отразиться в будущем и куда это может вообще привести. Разность мышления.

Потому Диор должен был знать.

Я встретил его в кабинете… с Хлиной. Эта девушка что-то радостно показывала, размахивая руками и прыгая на месте, словно идиотка. А увидев меня, так вообще расцвела чистой радостью, бросившись навстречу и начав мне что-то показывать руками.

— Ничего не понял, но очень интересно, — кивнул я, отодвинув её в сторону и пройдя мимо.

Хлина проводила меня слегка расстроенным взглядом.

— Мог бы уделить дурочке время, — сказал с усмешкой Диор.

— Придёт время, уделю ей много, очень много внимания, — пообещал я, бросив на неё взгляд.

Та старалась стоять спокойно, но постоянно дёргалась, будто хотела сорваться с места, но каждый раз одёргивала себя.

— Есть разговор, Диор.

— Ну кто тебе говорить запрещает?

— Пусть свалит на несколько минут, — кивнул я, не оборачиваясь, на Хлину.

— Дурочка, — самым ласковым голосом, который только можно было услышать от него, произнёс Диор. — Побегай пока, попомогай кому-нибудь, хорошо?