— А патроны? — спросил я.

— Пять штук, — ответил скуластый. — Больше нету. За пятьдесят копеек ещё десяток найду, но через день.

Пять патронов. Негусто. Но палить я, дай бог, не буду. В любом случае, мне не стрелковый бой вести.

Я достал десять рублей. Скуластый пересчитал, кивнул и сунул за пазуху.

Я убрал смит-вессон во внутренний карман сюртука. Тяжёлый. Оттягивал ткань заметно. Надо будет придумать, как носить.

— Всё, — произнес скуластый. — Иди. Не стой тут.

Митя проводил меня обратно через проходной двор. У выхода из подворотни остановился.

— Николаю наше почтение, — произнес он и ушёл.

Я вышел на Садовую. Рынок шумел слева, извозчики кричали на лошадей, баба с пирожками зазывала покупателей. Всё было как раньше, как пять минут назад, как час назад. Только в кармане у меня лежал фунт холодного железа, и от этого мир выглядел чуть иначе. Я уже не жертва… а практически охотник!

Я отправился домой. Шёл по Садовой, потом свернул на Невский, потом на Литейный. Оглядывался на каждом перекрёстке. Серого пальто нигде не было. Никто за мной не шёл.

На Суворовском я прибавил шагу. Вошёл во двор, поднялся к себе, запер дверь. Достал револьвер и убрал его под шкаф, подальше от чужих глаз.

…Комната постепенно погрузилась во мрак. За окном обосновалась непроглядная осенняя темнота, двор затих.

Я лег на кровать. День прошел впустую. Если, конечно, не считать плохих новостей. И покупки револьвера, который черт его знает, принесет пользу или неприятности.

Сон не шел.

Я лежал, глядя в потолок, и слушал тишину. Дом по ночам жил своей жизнью — скрипели перекрытия, потрескивала остывающая печка, где-то далеко внизу капала вода Привычные звуки, не вызывавшие тревоги.

Но вдруг на этом фоне я услышал другое.

Шаги. Очень тихие, осторожные. Кто-то поднимался по лестнице. Не так, как ходили жильцы. И не полиция это.

Третий этаж. Пауза. Снова шаги. Уже выше. Четвертый.

Я сел на кровати. Сердце стукнуло чаще. На моем этаже, кроме меня, никто не жил.

Шаги остановились у моей двери.

Тишина.

Ни стука, ни голоса. Человек просто стоял там, за тонкой филенкой, в нескольких шагах от меня. Стоял и не двигался.

Я медленно спустил ноги на пол. Половица подо мной предательски скрипнула, и я замер, прислушиваясь. За дверью — ни звука. Человек не ушел.

Кудряш? Кто-то из его людей? Тот самый, что шел за мной от Обуховской?

Я нагнулся и просунул руку под шкаф. Пальцы нашли холодный металл. Я вытащил револьвер, большим пальцем оттянул курок. Барабан сухо щелкнул.

Нужно что-то делать. Но просто спросить «кто там?» возможно означало получить пулю через дверь. Однако и ждать бессмысленно. Не караулить же всю ночь.